– А ты что скажешь, Сурик? – обратился Ерохин к совсем сникшему приятелю.

Тот поднял на Игоря больные глаза, которые уже не освещали его лицо чистым светом ангельской невинности, а словно бы превратились в заросшие тиной пруды с темной стоячей водой.

– Надо ехать, – только и сказал он.

Ирина Резникова повязала нарядный вышитый фартук поверх элегантного домашнего костюма, состоящего из шелковых темно-зеленых брюк и нежно-салатовой блузки, и приступила к приготовлению ужина. Артем всегда был требователен к еде, и она изо всех сил старалась ему угодить.

Чудеса, да и только, думала Ирина, нарезая тоненькими колечками лук и добавляя сахар в разведенный уксус. Когда-то много лет назад она думала, что осчастливила юного нескладного очкарика-аспиранта, позволив ему жениться на ней и усыновить ее будущего ребенка. Когда в роддо-ме ей в первый раз принесли малыша, она с изумлением обнаружила у него на спинке крошечное родимое пятнышко в форме боба. Точно такое же пятнышко и точь-в-точь в том же самом месте, между лопатками, было у Артема. Ирина немного понапрягала память и вспомнила, что действительно как-то позвала Артема починить сломавшийся магнитофон, а в благодарность, как обычно, расплатилась собой. Она была тогда здорово пьяной, как, впрочем, и всегда, когда позволяла Артему забираться в ее постель, на трезвую голову она никогда этого не делала. И почему, узнав о своей беременности, она была так уверена, что отец ребенка – тот самый прекрасный принц? Наверное, ей просто этого очень хотелось. Ни разу за все девять месяцев мысль о возможном отцовстве своего смешного влюбленного соседа ей и в голову не приходила.

Ирина решила оставить сюрприз до выписки из роддома. Она с улыбкой вспоминала, какие недоумевающие лица были у нянечек при виде бешено хохочущей пары, обнимавшейся на крыльце больницы. Артем вышел из машины немного напряженный, с огромным букетом, робко поглядывая на медсестру с младенцем на руках, стоявшую рядом с его женой. Ирина быстро подошла к нему и сказала несколько слов. Артем сначала замер, потом вдруг начал безудержно смеяться, отирая выступающие слезы. Следом за ним расхохоталась и Ирина. Так они стояли, смеющиеся, счастливые, казалось, даже забывшие о сыне.

И кто бы мог подумать тогда, что Ирина станет прекрасной женой, нежно ухаживающей за своим мужем и ежедневно продумывающей для него трехразовое ресторанное меню. Она и сама не ожидала, что такая жизнь будет доставлять ей удовольствие. Правда, надо отдать должное Артему, в ответ на ее хлопоты по дому он устраивал ей настоящие праздники, возил за границу отдыхать, покупал роскошные тряпки и выводил «в свет». Нет, что ни говори, а жаловаться на жизнь у Ирины Резниковой причин не было. А впереди была жизнь еще более удобная, еще более устроенная и богатая… Замариновав лук, она принялась чистить жирную ароматную сельдь. Артем во время ужина любил выпить рюмочку хорошей водки, всего одну рюмочку, никогда он не позволял себе больше, но и к этой единственной рюмочке закуска должна быть «высший класс». Еще она собиралась подать ему фаршированный сладкий перец, на горячее – осетрину «гриль», а к чаю – пирог с капустой. Он будет доволен.

– Лапусик, принимай лекарство, через полчаса будем ужинать! – крикнула Ирина, тщательно следившая за тем, чтобы муж неукоснительно выполнял предписания врачей.

Через полчаса Артем сел за стол, молча выпил, закусил селедочкой и приступил к сладкому перцу. По его молчанию Ирина поняла, что он собирается обсудить с ней что-то важное.

– Лапусик, у нас все в порядке? – осторожно начала она.

– Не уверен. Сегодня звонил Сева, он нервничает.

– Почему?

– Денег хочет, вот почему. Случись что – он крайний, спрос будет в первую очередь с него. Вот он и хочет побыстрее нахапать, пока ему руки не вывернули. И покупатель меня торопит, у них тоже спешка. Грозится найти другого поставщика, если я выбываю из игры. Одним словом, давят со всех сторон. Идиоты! – Он в сердцах стукнул вилкой по столу. – Жадность губит людей, жадность.

– Так что же, Темушка? Может быть, не имеет смысла больше ждать? Что мальчики говорят?

– Мальчики наши наяву бредят, вот что. С этой девчонкой из магазина ерунда какая-то получается. Похоже, она к нашим делам отношения не имеет, а мы по ошибке вляпались в какое-то дерьмо. Или наши мальчики затеяли с нами свою игру. Не верю я в эту историю с женщиной, которая одновременно являлась ко всем троим. Я, киска, суровый материалист, в привидения не верю и в нуль-транспортировку тоже. Видел я фотографии, которые она им якобы оставила, разговаривал с каждым из них в отдельности, и представь себе, сходится все до малейших деталей. Даже отломанный лепесток на ее кулоне. Или они тщательно подготовились к тому, чтобы навешать мне лапшу на уши, или дьявол играет с нами шутки. Но поскольку дьявола нет, то остается только одно. И мне это не нравится.

– И что ты решил?

– Я решил подождать еще дня два-три. Жизнь-то дороже денег, верно, киска?

– Думаешь, через три дня ситуация прояснится?

– Обязательно, – уверенно кивнул Артем.

– Я не понимаю, зачем ты затеваешь все это! – Александр Каменский почти кричал на сестру. – И я хочу, чтобы ты либо объяснила мне членораздельно, что происходит, либо призналась, что морочишь мне голову.

Настя сидела в углу комнаты в своем любимом кресле, забравшись в него с ногами и укутавшись теплой шалью. В квартире постоянно было холодно, потому что ей из года в год было лень прокладывать утеплителем огромные щели между балконной дверью и косяком, а батареи грели совсем слабо.

Она терпеливо слушала возмущенного брата, понимая, что придется с ним объясняться, а объясняться не хотелось, у нее просто не было на это ни сил, ни времени.

– Ну что ты так волнуешься? – примирительно произнесла она. – Я занимаюсь своими профессиональными обязанностями, от тебя при этом не требуется вообще никаких усилий. Саша, ради бога, успокойся и дай мне спокойно работать.

– Вот именно, работать! – снова выкрикнул он. Его бледное лицо раскраснелось от гнева, растрепавшиеся светлые волосы торчали во все стороны. – И после этого ты хочешь, чтобы я тебе верил.