– Петр Павлович? – спросил мужчина густым, хорошо поставленным голосом.

– Да, – машинально ответил Сергун, недоуменно поднимая глаза на незнакомца.

Перед ним стоял высокий хорошо одетый мужчина одного с ним возраста, без головного убора, с густыми седыми волосами и темными яркими глазами.

– Уделите мне, пожалуйста, несколько минут. Я не задержу вас надолго, если вы, конечно, сами этого не захотите.

– Простите, – решительно сказал Сергун, который в служебной обстановке носил форму с погонами полковника. – Сейчас уже поздно, и я спешу. Кроме того, мы незнакомы. Если у вас ко мне дело – разыщите меня на службе.

– Но как же я разыщу вас на службе, – миролюбиво возразил седовласый незнакомец, – если в ваше учреждение меня не пускают без специальных документов. У меня есть только паспорт, а его совершенно недостаточно для того, чтобы проникнуть в вашу обитель. И позвонить вам я не могу, у меня нет вашего телефона.

«Лучше уж его выслушать здесь и уйти, чем оставлять свой телефон и потом не знать, как от него отделаться», – подумал Сергун.

– Хорошо, излагайте ваше дело по дороге к метро, – разрешил он.

– Я прошу прощения, но меня, вероятно, неправильно воспитали, – сухо заметил седовласый. – Я могу разговаривать с человеком только глядя ему в лицо, как и подобает мужчине. А разговаривать с человеком, который смотрит себе под ноги и думает только о том, как бы не поскользнуться и не упасть, я не умею.

Сергун почувствовал неожиданную симпатию к этому человеку, так не похожему на торопливых суетливых просителей, норовящих подсунуть бумажку на подпись на бегу, когда ты спешишь и заведомо не станешь читать то, что подписываешь. Он огляделся и увидел неподалеку детскую площадку со скамеечками. Сегодня фонари горели исправно, на улице было достаточно светло, вовсю ездили машины, и Сергун не усмотрел ничего опасного и предосудительного в том, чтобы посидеть на скамейке несколько минут и выслушать этого человека, прямо-таки излучающего достоинство.

– Давайте присядем, – предложил он, делая жест в сторону детской площадки.

Они подошли к скамейке и сели, Петр Павлович уместил на коленях свой «дипломат» и повернулся к незнакомцу, который с каждой секундой делался ему все более симпатичен, хотя ничего такого особенного не делал и не говорил.

– Я слушаю вас, – сказал Сергун, вернее, хотел сказать, потому что язык вдруг отчего-то стал плохо слушаться его.

Он собрался было удивиться, но передумал. Теплые пальцы седовласого мужчины мягко легли поверх его ладони, и Сергуну стало спокойно и хорошо, будто он уже принял ванну и улегся в постель, закутавшись в теплое пуховое одеяло. И ничего удивительного в этом не было. И совершенно естественно, что именно голос этого мужчины теперь будет указывать, как ему, Петру Павловичу, поступать. Конечно, он будет слушаться, как же иначе.

– Когда вы должны сдать документ руководителю рабочей группы? – спрашивал мужчина.

– Девятнадцатого, в понедельник.

– Когда документ в окончательном виде должен уйти из института министру?

– В среду, двадцать первого.

– Какова степень готовности документа на сегодняшний день?

– Все материалы есть, но разрозненные, нужно написать связный текст из всего этого.

– Сколько времени на это нужно?

– Много.

– Как много?

– Очень много. Но мы умеем делать такую работу быстро, у нас большой опыт.

– Слушайте меня внимательно, Петр Павлович. Вы должны сделать документ еще быстрее, чем вы умеете. Понимаете? Ровно на два дня быстрее, чем вы умеете. И принести его мне. Можете принести на дискете, распечатывать не обязательно. И после этого еще два дня никому материал не показывать и никому не говорить, что он готов. Вы можете это устроить?

– Я не знаю. Это трудно. Их много. Тот, кто будет печатать наш последний вариант, будет знать, что он готов. Никто не поймет, почему я его не докладываю руководству.

– Скажите, что вы его взяли домой и внимательно читаете. Документ очень ответственный, и это не должно их удивить. Вы должны это сделать, Петр Павлович. Вы должны. Вы обязательно это сделаете. Вы дадите мне материал в пятницу, шестнадцатого февраля. Шестнадцатого февраля вы возьмете дискету с готовым текстом и пойдете домой. По дороге я к вам подойду и заберу ее. До шестнадцатого февраля осталось три дня. Эти три дня вы будете находиться в трансе, в который я вас погрузил. Вы будете ходить на работу, выполнять свои обязанности, принимать решения, но при этом помните, что я – это часть вас, часть вашего сознания, и я строго слежу за тем, чтобы вы сделали то, что я вам приказываю. Вы никому не скажете о нашей встрече, но все время будете помнить о том, что должны сделать. И вы будете очень стараться сделать все наилучшим образом и к назначенному сроку. Вы меня поняли?

– Да, – тупо произнес Сергун.

В пятницу, шестнадцатого февраля, по дороге домой Петр Павлович Сергун снова встретил того мужчину с седыми волосами и яркими темными глазами и отдал ему дискету, на которой был записан шестидесятистраничный аналитический материал. На этот раз незнакомец был с большой сумкой, из которой он вытащил портативный компьютер, открыл его, включил и проверил дискету. Сергун принес то, что и должен был принести. Вообще-то Рифиниус не сомневался, ему и в голову не могло прийти, что человек, погруженный им в гипнотический транс, может ослушаться приказа, но проверить на всякий случай все равно следовало. Вдруг у дискеты какая-нибудь хитрая защита и с нее нельзя списывать и даже считывать? Вдруг Сергун перепутал и по ошибке взял со стола не ту дискету? Да мало ли что… Он возьмет дискету, выведет Сергуна из транса, а что потом делать, если обнаружится накладка?