В таких разговорах и мыслях прошла у них дорога до самого Спыхова. После ясного дня наступила тихая, звездная ночь; поэтому они нигде не останавливались на ночлег, только три раза хорошенько накормили лошадей, еще в темноте переехали границу и под утро очутились на спыховской земле. Старик Толима, видимо, управлял там всем с непоколебимой твердостью, потому что едва они вступили в лес, как навстречу им выехало двое вооруженных слуг, которые, впрочем, видя, что это вовсе не какое-нибудь войско, а всего лишь незначительный обоз, не только пропустили их без расспросов, но и проводили по недоступным для чужих людей болотам и топям.

В крепостце гостей встретили Толима и ксендз Калеб. Известие о том, что какие-то добрые люди привезли пана, с быстротой молнии распространилось среди гарнизона. Только когда солдаты увидели, каким вышел он из рук меченосцев, среди их разразилась такая буря угроз и бешенства, что если бы в подземельях Спыхова находился еще хоть один меченосец, никакая человеческая сила не смогла бы спасти его от страшной смерти.

Конные солдаты и так хотели тотчас садиться на коней, скакать к границе, схватить сколько удастся немцев и бросить их головы к ногам пана, но их унял Мацько, который знал, что немцы сидят в местечках и замках, а поселяне — люди той же крови, как и спыховцы, только живут под чуждым игом. Но ни шум этот, ни крики, ни скрип колодезных журавлей не разбудили Юранда, которого на медвежьей шкуре перенесли с телеги в его комнату и положили на ложе. С ним остался ксендз Калеб, старинный друг его, любивший Юранда как родного; ксендз стал молиться, чтобы Спаситель мира вернул несчастному Юранду и глаза, и язык, и руку.

Утомленные дорогой путники, позавтракав, тоже пошли отдохнуть. Мацько проснулся уже после полудня и велел слуге привести к нему Толиму.

Зная от чеха, что Юранд перед отъездом велел всем слушаться Збышки и что он устами ксендза завещал молодому рыцарю Спыхов, Мацько тоном начальника сказал старику:

— Я — дядя вашего молодого пана, и пока он не вернется, распоряжаться здесь буду я.

Толима наклонил свою седую голову, слегка похожую на голову волка, и, приложив руку к уху, спросил:

— Так вы, господин, благородный рыцарь из Богданца?

— Да, — отвечал Мацько. — Откуда вы обо мне знаете?

— Потому что вас сюда ждал и о вас спрашивал молодой пан Збышко.

Услыхав это, Мацько вскочил на ноги и, забывая о своем достоинстве, закричал:

— Збышко в Спыхове?

— Был, господин, два дня тому назад уехал.

— Боже ты мой! Откуда он прибыл и куда уехал?

— Прибыл из Мальборга, по дороге был в Щитно, а куда уехал — не сказал.

— Не сказал?

— Может быть, сказал ксендзу Калебу.

— Ах, боже ты мой, мы, значит, разминулись, — сказал Мацько, хлопая себя по бедрам.

Толима же и другую руку приложил к уху:

— Как вы говорите, господин?

— Где ксендз Калеб?

— У старого пана, сидит у его постели.

— Позовите его… Или нет… Я сам к нему пойду.

— Я позову его, — сказал старик.

И он вышел. Но прежде чем он привел ксендза, вошла Ягенка.

— Поди-ка сюда. Знаешь, что случилось? Два дня тому назад здесь был Збышко.

Мгновенно лицо ее изменилось, ноги, одетые в полосатые узкие штаны, видимо, задрожали.

— Был и уехал? — спросила она с бьющимся сердцем. — Куда?

— Два дня тому назад, а куда — может быть, ксендз знает.

— Надо нам за ним ехать, — решительным голосом сказала Ягенка.

Через минуту вошел ксендз Калеб; думая, что Мацько зовет его, чтобы спросить о Юранде, он сказал, предупреждая вопрос:

— Спит еще.

— Я слышал, что Збышко был здесь! — вскричал Мацько.

— Был. Два дня тому назад уехал.

— Куда?

— Он и сам не знал… Искать… Поехал к жмудской границе, где теперь война…

— Бога ради, отче, скажите, что вы о нем знаете.

— Я знаю только то, что от него слыхал. Был он в Мальборге и нашел там могущественное покровительство у брата магистра, первого рыцаря между меченосцами. По его приказанию Збышке было разрешено производить розыски во всех замках.

— Юранда и Данусю искать?

— Да, но Юранда он не искал, потому что ему сказали, что того уже нет в живых.

— Рассказывайте по порядку.

— Сейчас, только отдохну и соберусь с мыслями, потому что я возвращаюсь из иного мира.

— Как это из иного мира?

— Из того мира, куда на коне не проникнешь, но молитвой проникнешь… и от стоп Господа Бога Иисуса Христа, у которых просил я Бога сжалиться над Юрандом.

— Вы чуда просили? А есть у вас власть на это? — с большим любопытством спросил Мацько.

— Власти и силы у меня нет, но они есть у Спасителя, который, если захочет, вернет Юранду и глаза, и язык, и руку…