«Давай, давай, – подбодрил себя Дронго, – постарайся как можно быстрее и полнее оправдаться. Женатые мужчины так не поступают. Это тоже неправда, причем очевидная. Как раз женатые в первую очередь так и поступают. Как и все остальные мужчины. Ладно, не буду больше об этом думать. Даниэла оказалась вполне адекватным и понимающим человеком. Во всяком случае, стало понятно, что погибший вице-премьер ценил в ней не только знание языков и опыт работы за границей. С этим все ясно. Но могла ли она убить Баштича? Руки у нее сильные, сказывается увлечение плаванием. Но тогда неизбежно встает вопрос – почему? Во все времена юристы задавали первый и главный вопрос: кому была выгодна смерть вице-премьера? Судя по словам Даниэлы, кому угодно, только не ей. Тогда кто и зачем убил Предрага Баштича? Нужно будет еще раз попытаться переговорить с Вукославлевичем и с Обрадовичем».

Дронго вернулся в комнату и увидел, что Павел уже проснулся.

– Извините, – пробормотал он, – кажется, я заснул.

– И проспал целых полчаса, – улыбнулся Дронго. – Лучше выпей кофе, это поможет. Говорят, что помогает, хотя сам я предпочитаю чай, он мне больше нравится. Когда у нас должна появиться семья Петкович?

– Сегодня к двенадцати, – напомнил Орлич. – Они вместе приедут в прокуратуру.

– Ну, тогда мы успеваем, – успокоился Дронго. – Я даже не спрашиваю, что именно ты здесь делал. Понятно, как разозлились твои руководители…

– Неужели она вам так понравилась? – спросил Павел, наливая себе кофе.

– Вопрос из числа некорректных, – заметил Дронго. – Если я сумел с ней встретиться, обходя всех ваших сотрудников, значит, как минимум она меня интересовала. Теперь дальше. Кроме чисто личных наслаждений, я собирался получить нужную мне информацию, совместив, так сказать, приятное с полезным.

– Получилось?

– Полагаю, что да. Во всяком случае, удалось узнать гораздо больше из приватной беседы, чем из официального допроса. И между прочим, она тоже подозревала, что нас записывают в прокуратуре. Собственно, догадаться было нетрудно. Каждый раз наш общий знакомый Вукославлевич так вовремя появлялся в кабинете, где мы работали. И еще эта темная история с капитаном-полковником Недичем… Понятно, что это необычное преступление – тема номер один для вашей страны.

– Тогда никого не остается, – пробормотал Орлич, думая о своем. – Зорану Баштичу вы хотите вернуть паспорт, Николича требуете освободить, Недичу не предъявляете никаких обвинений, а с Даниэлой даже встречаетесь. Извините, но получается, что виновных вообще нет. Или это сам Петкович либо его жена, хотя все в Белграде знали, что Драган Петкович был одним из самых доверенных лиц погибшего, а его жена никак не могла убить Баштича, хотя бы в силу своего телосложения. Ее вообще не было в доме в момент убийства. А сам Петкович находился внизу, когда Николич по просьбе Недича входил в апартаменты вице-премьера.

– Значит, убийцу нужно искать среди других людей, – предположил Дронго. – Мне удалось установить, что, кроме сотрудников охраны и полицейских, там находились еще и водители, работающие в кабинете министров. Нужно еще раз допросить всех четверых.

– Их уже допрашивали, – напомнил Орлич, – они ничего не слышали и не знают. Никто из них не выходил из служебного помещения, предназначенного для водителей.

– Тогда остаются гости, – невозмутимо добавил Дронго.

У капитана дернулась рука, и он едва не пролил кофе себе на брюки. Поставил чашечку на стол и взволнованно посмотрел на Дронго.

– Они не выходили из комнаты, – испуганно произнес он, почему-то оглядываясь по сторонам, словно их здесь тоже могли записывать. – Их тоже всех проверяли.

– Других вариантов быть не может, – твердо сказал Дронго. – В нечистую силу я не верю, а конкретный убийца, который ломает шейные позвонки своей жертве, не может растаять без следа.

– Так нельзя, – явно нервничал Орлич, – мы не должны обвинять наших гостей. Иначе вообще больше с нами никто не будет разговаривать.

– И этого вы боитесь больше всего, – понял Дронго, – потому и пригласили иностранного специалиста. Такой типичный «балканский синдром», возникший после братоубийственной войны в Югославии. Вы еще много лет будете помнить о том, как говорящие на одном языке братья-славяне убивали друг друга…

– Это все наследие многих веков противостояния двух цивилизаций, которое проходило по территории Югославии, – вздохнул Орлич.

– Не нужно ваше собственное варварство списывать на многовековую историю, – посоветовал Дронго. – Дело не в том, что здесь всегда был нервный узел Европы, граница двух или даже трех цивилизаций – католической, православной, мусульманской. Никто не мог даже предположить, что вы будете расходиться с такими кровавыми конфликтами. Причем вам особенно не повезло, что виноватыми в этих конфликтах делали прежде всего сербов, так как руководство армии состояло в основном из сербов.

– Вы даже не представляете, что у нас было, – вздохнул Орлич. – Так что тема отношений между нашими бывшими республиками очень деликатная. Если бы вы знали нашу историю…

– Я ее знаю, Павел, – усмехнулся Дронго, – еще начиная с тех времен, когда здесь были греческие и македонские города. Еще с тех времен, когда римляне покорили эти места, а спустя много веков здесь поселились славяне. Но настоящие испытания для ваших народов начались после появления здесь в пятнадцатом веке завоевателей турков-османов.