Что-то неправильное было в этой последней мысли, чем-то она царапнула Нану, задела острым заусенцем и оставила кровоточащую царапину.

Они проговорили еще около часа, Баринов задавал множество вопросов, в том числе и о причинах ссоры Андрея и потерпевшей Шевченко, Филановский долго пытался быть корректным, потом рассказал то, что Баринову и так уже было известно. Нана была уверена, что Антон успел поделиться с оперативником тем, что узнал от нее.

Когда расходились, было почти девять утра. От усталости у Наны кружилась голова и слегка подташнивало, так бывало всегда после бессонной ночи. Баринов остался в издательстве заканчивать вместе с коллегой опрос дежурной смены, Нана, Антон и Филановский вышли на улицу втроем.

– Вам надо поспать, – как-то отстраненно произнес Александр. – Поезжайте по домам. На свежую голову думается легче. А я поеду к Андрюхе, разберусь, что там и как. Антон, когда нужен будет адвокат?

– Кому? – невинно осведомился Тодоров, и Нана мысленно улыбнулась.

– Андрюхе, конечно.

– Пока он только свидетель. Если задержат – тогда нужен будет.

– Значит, время есть, чтобы найти самого лучшего, – удовлетворенно сказал Филановский. – Ладно, друзья мои, поехали спать.

Он привычным жестом обнял Нану за плечи, притянул к себе и поцеловал в висок. В первый момент она испугалась, что сейчас, как обычно, зальется краской, и Антон это заметит, и ему будет непонятно и тревожно, а если понятно – то неприятно. Но уже в следующую секунду она внезапно догадалась, что же неправильного и так больно царапающего было в той самой последней мысли.

Она не покраснела и внутри у нее впервые за все последние годы ничего не дрогнуло от поцелуя Александра Филановского. Они с Антоном направились к своим стоящим рядом друг с другом машинам, и Нана даже не оглянулась, чтобы убедиться, что директор на них не смотрит. В другое время она бы начала придумывать какие-нибудь глупые хитрости, чтобы эти стоящие бок о бок машины не бросились Саше в глаза. Мало ли что он подумает – например, раз машины стоят так тесно друг к другу, значит, Нана с Тодоровым приехали одновременно, и не просто одновременно, а ехали вместе… В другое время. Но только не сегодня.

«И больше никогда», – мысленно сказала себе Нана Ким.

Ей опять снилось, что она на соревнованиях, готовится к выступлению. Только все спортсмены молодые, а она – сегодняшняя, тридцатипятилетняя, и Нана удивляется, зачем она вообще ввязалась, зачем приехала соревноваться, ведь понятно же, что в ее возрасте невозможно даже при самой лучшей подготовке переиграть даже самого слабого молодого фигуриста. Тем более она давно не тренировалась… Но ей так хочется кататься, а кататься не дают, если не ездишь на соревнования. Во сне этот аргумент кажется ей очень весомым и неопровержимым.

Она разминается в зале, уже в костюме для выступления и в накинутой сверху спортивной куртке. Заходит какой-то мужчина, снисходительно смотрит на нее и вдруг говорит:

– Тройной аксель будешь прыгать с шагов.

Внезапно Нана понимает, что это – Александр Филановский, и что он приехал сюда с командой, и у него есть какие-то права давать указания. Но самое главное – он ее явно не узнает. И не понимает, что перед ним взрослая женщина, а не молоденькая девушка.

– Но я не разучивала, – растерянно отвечает Нана, стараясь отвернуться и спрятать лицо, пока Филановский не понял, что перед ним – руководитель службы безопасности его издательства. И главное – пока он не понял, какая она старая. «Вот ужас-то! – думает Нана. – Он сейчас увидит, как я плохо катаюсь и как бледно выгляжу на фоне молодых, я подведу команду, и когда я вернусь в Москву, он меня уволит. Зачем ему руководитель службы безопасности, который может подвести команду? Это он сейчас меня не узнает, а как только встретит меня в издательстве, сразу вспомнит, что видел меня на соревнованиях и что я очень плохо каталась. Что же делать?»

– Что значит – ты не разучивала? – говорит между тем Филановский. – Глупости это все. Выйдешь на лед и прыгнешь тройной аксель с шагов.

– Но зачем? – в отчаянии спрашивает она.

– Потому что это стильно. Это красиво. Это – просто супер. Я начальник команды, и все спортсмены, которых я сюда привез, прыгают аксель с шагов. И ты прыгнешь.

– Я с шагов прыгаю только сальхов, – виновато бормочет Нана, все еще стараясь спрятать лицо.

– Это меня не интересует. Чтобы занять приличное место, надо прыгать так, как я сказал. И ты будешь прыгать.

– Мне не нужно приличное место! Меня устроит любое, – честно признается Нана. – Ничего страшного, если я буду последней.

– Ты, милая моя, зачем сюда приехала? Развлекаться? – строго произносит Филановский. – От тебя ждут призовое место, а призового места без тройного акселя с шагов тебе не видать.

– Но Вера Борисовна… – лепечет Нана. – Мы же с ней договорились… Она разрешила… Она же знает, что я не борец, я просто так катаюсь, не для медалей, а для удовольствия… Вы у нее спросите…

– Какая еще Вера Борисовна? – презрительно спрашивает Филановский. – Здесь нет никакой Веры Борисовны. Я – начальник команды, я здесь главный, как я скажу – так и будешь делать. Поняла?

– Но это невозможно! – она еще пытается сопротивляться. – Никто не прыгает тройной аксель с шагов! Это просто невозможно! Его выполняют только после мощного разбега!

– Меня это не касается. Выйдешь на лед и будешь прыгать так, как я сказал. Иначе я тебя вообще на лед не выпущу. Или прыгаешь с шагов, или снимаешься с соревнований.