Бежать. Надо бежать. Бежать, бежать! Трава корчится у меня под ногами, но это опять трава! Бежать, бежать, бежать! И — нет огня. В небе нет огня! Небо снова синее…

Я рухнул на вершине холма, вжавшись лицом в прохладную траву. Дыхание вырывалось изо рта отрывистыми всхлипами. Открыл глаза, приподнялся на локтях, увидел на трясущихся руках солнечные блики. Перекатился на спину, сел. Глянул вниз с холма. Аранго с Джерзи по-прежнему лежали корчась, совершенно открыто, на траве перед опушкой. Рядом с ними валялась рация. За моей спиной раздался шум, треск ломающихся сучьев, тяжелое дыхание. Меня грубо схватили за плечо, и передо мной возник Миклинн.

— Что с тобой? Почему… почему ты не вернулся к телеге?

За Миклинном следовал Паркс.

— А? — Я ничего не понимал. — Чего вы… откуда вы взялись? Я же только что говорил с вами по радио…

Миклинн потряс меня за плечо.

— Дин! Опомнись! Разговор был четыре часа назад!

— Что-о? Четыре часа?!

Паркс двинулся в сторону Джерзи и Аранго. Я подскочил.

— Нет, Паркс! Не надо!

Паркс оглянулся.

— Это еще почему?

— Эта штука… она там. Вы не подготовлены к встрече… к тому, как она повлияет на вас. Я тоже… тоже не был готов…

Я вновь бессильно опустился на траву. Миклинн присел рядом со мной на корточки.

— Как тебя понять, Дин?

— Погодите! — Я потряс головой. — Погодите, дайте подумать…

Взгляд под ноги: где-то там, внизу, притаилась эта странная сущность — Нептун. Какие-то летучие твари беспрепятственно пересекали границу поля в обоих направлениях. Зверюга, похожая на гиену, подскочила к Джерзи, обнюхала его, переместилась к Аранго, опять обнюхала и ускакала в лес.

— Видовые замеры, Миклинн! Вот в чем штука! Видовые сигналы исчезают оттого, что внутри поля все виды копируют сигналы, испускаемые этой дрянью…

— Что ты мелешь?

— Чужой сигнал — иное электромагнитное поле — это угроза. Нептун воспринимает любой сигнал, отличный от своего, как угрозу. И все живое на Д’Маане приспособилось, научилось воспроизводить те же сигналы, что и Нептун. — Я опять потряс головой. — Дайте подумать…

Миклинн не согласился ждать.

— Надо же вытащить Нивина и Аранго. Как это сделать?

Я встал на ноги попрочнее.

— Если бороться с ним, если пробовать сохранить собственные мысли… наступит кошмар. Но сигналы — Джерзи говорил что-то на этот счет… Надо уступить… довериться ему… позволить ему делать с нами все что угодно… — Я схватил Миклинна за руку. — Эврика! Если наши сигналы будут согласовываться с его сигналами, каковы бы они ни были, оно перестанет воспринимать нас как угрозу и оставит в покое…

— Что предпримем, Дин?

Он посмотрел вниз с холма, я тоже. Джерзи кривил рот, испуская безмолвные вопли.

— Что бы ни происходило, уступите. Не сопротивляйтесь. Оно станет пугать вас, мешать ваши мысли. Ну и пусть…

Миклинн насупился.

— Ты лучше не ходи, оставайся здесь.

И я, как когда-то, взъярился и пихнул его в грудь.

— Черта с два, бочонок сала! Я намерен одолеть эту хреновину, и одолеть лично! Идешь со мной — прекрасно, нет — обойдусь…

Я шагнул вниз по склону раньше него. Едва мои страхи встали колом у меня в горле, я остановился и сдался без сопротивления — принял их как они есть. Увидев, что Миклинна тоже достало, я проорал:

— Это не смертельно! А с эмоциями пусть делает что хочет…

Миклинн постоял покачиваясь, прикрыв глаза, затем отозвался:

— Я наконец понял… — Он смерил взглядом Паркса, Ямаду, меня, боднул головой в сторону Джерзи и Аранго. — Ладно, подойдем поближе…

Крики, крики… Ну и силища у этой чертовщины! Все они собрались там, в пруду. Вижу глаза Миклинна, устремленные на меня из-под воды. «Оно хочет тебя, Дин!..» Вода… она омывает мне ботинки, поднимается выше к коленям, еще выше… Я расслабляюсь, оставляю страх позади, раскрываю свой мозг, свое сердце — и позволяю сторонней силе делать, что ей заблагорассудится. Шаг вперед, глубже в пруд. Вода смыкается у меня над головой…

Открываю глаза. Остальные стоят неподалеку, опасливо щурясь. А вокруг — зеленые поля, над нами — синее небо. Паркс обращается ко мне с улыбкой:

— Оно приняло нас. Признало нас. Правда, Дин?

Осматриваюсь. Джерзи и Аранго лежат без сознания. Миклинн, Паркс и Ямада озираются, не веря тому, что все вернулось в норму. Ямада подходит ко мне, спрашивает:

— Дин, оно ушло?

— Нет. Просто оно признало нас, поверило нам. А вот теперь, когда оно утратило бдительность, — боритесь!