Рекой лилась кровь врагов, и король унберогенов, словно одержимый, все глубже прорубал брешь в рядах зеленокожих. Глаза его горели холодным огнем, и вокруг него завывал зимний ветер.

Зеленокожие старались не оказываться на пути у этого окровавленного безумца, который бился с удивительной даже для орка яростью. Нимало не задумываясь, Зигмар убивал и убивал и видел перед собой лишь врагов своей расы, желавших разрушить все то, что было ему дорого, было хорошим и чистым. Он мстил им, избивал, и в этой сече не было даже намека на жажду чести и славы. Лишь стремление выжить. Гхал-мараз наполнил его ненавистью, которая защищала не хуже доспехов, а Ульрик воспламенял его кровь.

Зигмар кричал, но что — не знал сам, ибо все его существо сосредоточилось на истреблении зеленокожих. Ярость заполняла его, но это было не буйное бешенство берсерка, а вполне осознанный гнев.

Зигмар убил около сотни орков, и вокруг него образовалось большое кольцо свободного пространства, потому что зеленокожие ссорились уже друг с другом, пытаясь избежать расправы. Гхал-мараз пылал древними энергиями, Зигмару в его кровавом деле помогали силы, которые не смог бы назвать даже самый сведущий в рунах мастер.

В короле унберогенов воплотилась мощь всех его знаменитых предков, и враги не могли даже приблизиться к нему, не то что свалить с ног. Его наполняли энергии родом из самого рассвета мира, и мускулы его были тверды, словно железо, и исполнены невообразимой силы.

Зигмар продвигался вперед и раздавал направо и налево беспощадные смертоносные удары. Сзади до него доносился нарастающий гул — это короли племен последовали последнему его приказу, переданному через Альвгейра.

Сердца их гордо пылали, и армия союзников из последних сил и с последней надеждой бросилась в атаку.

Воины унберогенов и удозов атаковали орков и сражались с той же яростью и силой, что и Зигмар. Могучими ударами тяжелого меча Вольфгарт крушил доспехи зеленокожих, а Пендраг бился, словно берсерк, прорубая дорогу к Зигмару.

Мастерски владеющие мечом остготы крушили орков, дикари-черузены раздирали врагов снабженными крючьями рукавицами. Азоборнки с длинными кинжалами выплясывали меж зеленокожих, выкалывая им глаза и подрезая поджилки, а всадники талеутенов спешились и бросились в атаку с мечами.

Вороновы шлемы пронзали орков пиками, боевые кони Белых волков врезались в ряды зеленокожих, а их всадники молотами крушили черепа.

Берсерки сражались с дикими криками и не щадили своих жизней, топор короля Отвина без устали описывал смертоносные дуги. Мирза и полностью закованные в латы воины истребляли орков ударами страшных громадных мечей.

Орки дрогнули, стремительная атака смяла их ряды.

Никто не смел приближаться к Зигмару, который продвигался вперед, дальше, чем самые отважные из его воинов. Орки обтекали вокруг него, ближайших охватила паника, по мере продвижения этого новоявленного божества вперед все дальше и дальше распространялась волна страха.

Зигмар не знал и не задумывался о том, сколько орков он убил. Не важно, каково это число, ибо он знал: сколько бы их ни было, все равно будет мало. Даже учитывая отвагу и воодушевление его воинов в этой атаке, все равно будет недостаточно. Воины Зигмара остались позади, их боевые кличи поглотил рев врага.

Стоявшие позади зеленокожие напирали на передние ряды и мешали удрать тем, кто стремился избежать гнева Зигмара, а он продолжал безжалостно истреблять монстров. Вокруг него уже высились горы трупов.

В самом центре сражения путеводной звездой надежды сиял молот Гхал-мараз, перед которым враг испуганно бежал. Как настоящие герои сражались воины двенадцати племен. Орки отступали перед мощью молота, и Зигмар почувствовал, как в душе у него пробиваются первые ростки надежды.

И тут на поле боя, словно нефтяное пятно на воду, упала темная тень.

Зигмар взглянул вверх и увидел раскинувшиеся громадные изумрудные крылья и распахнутую пасть ревущей виверны, которая молнией пикировала с небес.

Виверна клацнула челюстями, пытаясь схватить Зигмара, который увернулся и, оступившись на косогоре из мертвецов, свалился среди груды расколотых черепов и изувеченных тел. Он тут же вскочил на ноги, а крылатая виверна приземлилась на гору трупов. Ее массивная рогатая голова была раза в три больше, чем у самого громадного быка, а клыки напоминали кинжалы черузенов. Мышцы играли под костяной чешуей, которая покрывала все тело вплоть до хвоста, с которого с шипением сочился черный яд. Два громадных крыла зверь откинул назад, вперед вытянул голову на длинной и толстой змеиной шее.