— А я не говорил, что не подвержен эмоциям. Я только сказал, что всему свое время. Я бешусь в бою, плачу, когда гибнет друг, смеюсь, когда мне весело. Но какой смысл расстраиваться, когда причина эмоций недосягаема. Зачем я буду тосковать о Гуре, если знаю, что он далеко, и, даже если я залью слезами все вокруг, ближе он не станет.

— Ладно, философ, все это я уже слышал и не спорю, что нервы у вас, гурян, покрепче, чем у многих. Но не говори, что люди такие плаксы, а то кто-нибудь в это поверит.

— Вот так всегда, — усмехнулся Фь Илъюк. — Ты даже спорить не хочешь. А между тем это самый надежный способ убить время.

— Конечно, — согласился Майкл. — Но уверен, что желание убить тебя возникнет у меня гораздо раньше, чем умрет это время. Хотя тебе повезло: ожидание кончилось.

Он кивнул в сторону входа, где на пороге возникли двое людей. Оба были высокими и широкоплечими. Но у одного из них вместо одной ноги и одной руки были вживленные протезы, а глаза заменяла высококачественная оптическая система видения, подобная той, что ставили на некоторых моделях киборгов. Второй отличался гривой черных, как смоль, волос и такого же цвета аккуратной бородкой.

— Возвращаясь к разговору об эмоциях, заметь, мы, гуряне, чаще других занимаем места, где необходимы здоровые эмоции и устойчивая психика, — зашептал гурянин, глядя на людей, направляющихся в их сторону. — Многие великие воины вышли из нашего народа. Возьми хоть адмирала Баука.

— Не спорю, адмирал Баук — великий воин, ставший при жизни легендой, — ответил с улыбкой Стингрей. — Но ты забыл один небольшой нюансик. Это вы подписали мирный договор, поняв, что у такого вида, как мы, выиграть невозможно.

Это был запрещенный удар, так как любой гурянин болезненно относился к проигранной Гуром войне. Однако Фь Илъюк прекрасно знал истинное отношение Майкла и к нему лично, и к его народу.

— Это потому, что во всей Вселенной нет другой расы, где процент идиотов и непредсказуемых сумасшедших личностей так же велик.

— Ты про гурян?..

— Про вас, кретин!.. — загоготал Фь Илъюк.

— Мир вашему дому, господа! — заговорил подошедший человек с протезами. — Надеюсь, вам сопутствует удача.

— Мир вашему дому! — ответил Фь Илъюк. — Рад видеть вас, господин Дикаев, в целости и здоровье. Агента Стингрея вы знаете лично. А кто ваш спутник?

— Взаимно рад видеть вас обоих, — мотнул головой Дик в ответ на кивок Майкла. — Это Стивен Хайес, мой первый помощник во всех делах. Теперь самое время перейти к делу.

— Согласен. Насколько я понял, вас интересует судьба остальных командоров из Союза Пяти?.. — то ли спросил, то ли уточнил гурянин.

— Это так, — кивнул командор. — Я не слишком хорошо осведомлен относительно подоплеки этих трагических событий. А вы, как я понял, были и свидетелем, и непосредственным их участником.

— Да. И это было связано с нашим общим другом из мира науки. Мне необходимо было устранить эту проблему, — начал рассказ Фь Илъюк. — Первым, кто помогал нам в этой работе и сделал очень многое, был командор Инь Огыюк. В тот момент в Трионе уже назрела определенная напряженность в отношениях между властью Триона и Союзом Пяти. Командор Рагон, ставший главнокомандующим вооруженными силами Триона, буквально обложил ваших друзей со всех сторон. И даже если бы повода начать против них боевые действия не нашлось, его наверняка выдумали бы. Возможно, этим поводом в тот момент и оказался я со своей операцией.

— Каким образом? — заинтересовался Дикаев.

— Командор Инь Огыюк согласился оказать нам реальную помощь на Глоте. Я был в сопровождении небольшого отряда, призванного обеспечить мне поддержку. А командор помог нам попасть в Глондор с оружием и всей экипировкой. Несколько позднее он договорился с нашим общим другом о встрече за городом. На этой встрече он и был убит вместе со всеми сопровождающими его бойцами. А вскоре после его убийства остальных командоров сначала лишили прикрытия, уничтожив или захватив их корабли, а потом загнали куда-то в глушь. Больше о них ничего не известно. Но это вполне в духе наших общих… «друзей».

— Да, — вздохнул командор. — Я предполагал услышать что-то в этом роде. Но все же надеялся, что все окажется не столь явным и примитивным.

— Уверенность в своих силах и безнаказанность не способствуют изобретательности, когда необходимо избрать метод решения проблемных вопросов. Тем более если добавить к этому уверенность в том, что информация об этих событиях никогда не просочится за пределы Глота.

— А как, кстати, вы сумели выбраться? — поинтересовался молчавший до сих пор Хайес. — Вряд ли армейская операция не вызвала ответной адекватной реакции.