— Нет, Ник, — покачал головой Филби, тоже со всех сторон осматривая друга. — Здесь несколько причин, с которыми ничего поделать нельзя. У Майкла я только незначительно превысил допустимый предел приращивания мышечной массы. Он ведь и до этой процедуры имел мышцы — дай бог каждому. К тому же я его, если помнишь, давно и серьезно готовил, добавляя в программы разделы трансформации сердечно-сосудистой системы, легких и прочего. Особое внимание уделял костному скелету. А сегодня просто самый заметный штрих. Ты можешь стать таким, но тебе понадобится как минимум около года. Да и захочешь ли ты становиться таким... таким... уродом. Это не для гражданки надо, это надо тому, кто из себя боевую машину сделать хочет.

— Не слишком ли мы им многое позволяем? — ворчливо, словно старый брюзга, спросил полковник, занимающий в Первой дивизии должность командира разведывательного батальона. — Учиняют самосуд, занимаются рукоприкладством, потрошат системы корабля... А если в один прекрасный момент их действия нанесут непоправимый вред хотя бы имуществу Вооруженных сил Федерации? Тем более не стоит забывать о том, что сейчас Федерация переживает не самый лучший период в отношениях с потенциальными противниками.

— Если нанесут, то мы немедленно накажем их по всей строгости закона и устава, — возразил капитан разведки совершенно спокойным, если не сказать безразличным тоном. — Силовое воздействие было абсолютно адекватным. Самосуд... Так таких подонков гнать из армии поганой метлой надо. Аза содействие в этом грамоты выдавать. А то, что они так деятельны и не остаются в рамках программы обучения... Мы ведь их и курируем, чтобы себе забрать. А какие разведчики из тупых, трусливых и абсолютно законопослушных солдат?

— Ну-ну. Тебя послушать, они совсем святыми получаются, — не сдавался брюзга. — А если они таким же образом будут относиться к ставящимся командирами задачам? Что тогда делать будем?

— Если вы имеете в виду изобретательность и творческий подход к выполнению задач, нестандартные решения и тому подобное, то всегда только поощрять, — улыбнулся капитан. — А если речь идет о неподчинении и срыву операций вследствие пренебрежения или неоправданной самодеятельности, то я также не вижу проблем. Способов борьбы с таким явлением множество, от примитивного перевода в части тылового обеспечения до максимального наказания ликвидацией. Кому, как не вам, знать все эти вопросы лучше всех нас.

— Тебе виднее, — потерял интерес к этому вопросу полковник, пропустив мимо ушей дерзкие слова подчиненного. — Тебе потом придется отвечать за их кренделя.

— Ну вряд ли меня будут корить за их поведение. Тем более что по нашим правилам им предстоит начать свою службу в забытых Богом гарнизонах Новых Колоний. Так что, сэр, поверьте, я, как и всегда раньше, отобрал для нашего ведомства лучшее из имеющегося.

— Ну что ж, рядовой, — восстановив дыхание после жесткого приземления на ковер и поднявшись, проворчал лейтенант Барков. — Насколько я понимаю, наши с тобой занятия завершены.

— Сэр! Я не понял, сэр, — испугался Майкл, думая, что чистой победой над инструктором по рукопашному бою в этом последнем спарринге разозлил офицера. — Я прошу прощения, сэр!

— За что, рядовой Никсон? — усмехнулся Барков. — За то, что ты стал сильнее? Глупости. Это большая удача для инструктора, если его ученик становится лучше его. Особенно когда прогресс так очевиден. Просто мне больше нечего тебе дать. Но ты в любое время можешь приходить сюда тренироваться. Я всегда буду рад тебе помочь...

— Черт тебя возьми, Ралф, — сетовал Майкл, дожидаясь своей очереди к установке трансформации. — Знал бы ты, как это больно.

— А что ты хочешь, друг? — привычно возразил Филби. — Мы уже не раз говорили с тобой об этом. Я больше не трогаю твои мускулы...

— Еще только не хватало, — фыркнул Никсон, представив, в кого бы он превратился, вздумай Ралф провести ещё один сеанс наращивания, подобный тому подарку на день рождения. — Мне и без того сержант хозотдела предупреждение сделал, когда форму нового размера выдавал.

— Не переживай, — успокоил Филби друга, хотя сам действительно не представлял, что тот ощущает во время его экспериментов с программой трансформатора. — У меня все четко рассчитано. Ни на миг больше, чем ты можешь выдержать.

— Чем могу выдержать? — нахмурился Майкл, у которого вдруг возникло желание запихнуть друга в саркофаг и дать на своей собственной шкуре прочувствовать всё то, чему он подвергается ежедневно в последнее время. — Да я от твоего подарка едва не загнулся.

— Едва — это как раз то, что ты смог выдержать, — парировал тот, поднимая руку в останавливающем жесте. — Не капризничай. Я ведь тебе уже объяснял. Я укрепляю твой костный скелет. Это главное сейчас. Немного работаю над органами, сосудистой системой. Ты разве не помнишь поговорку — где тонко, там и рвется. Или еще — система сильна ровно на столько, на сколько сильна ее самая слабая составляющая. Вот я и не хочу, чтобы ты потом вдруг обнаружил, что есть у тебя в организме это самое «тонко». Пока у нас осталось немного времени, я должен десять раз все перепроверить и постараться создать запас прочности для тех ресурсов, которые ты получаешь. Терпи, брат. Тяжело в учении, легко в бою. Так говорил один великий русский воин в далеком прошлом.