– Сдурела, девка? – Цыганские глаза наливались кровью и от этого делались еще чернее и страшнее. – Ты разве не слыхала, что я говорил?!

– Слыхала. – Ася дернулась, высвобождаясь.

– Так чего ж тебя, шальную, на болото опять несет? Что там, на том болоте? – Захар не ослабил хватки, подтянул поближе, спросил свистящим шепотом: – К нему рвешься? К летчику?

– Не твое дело! – Солнце было уже высоко, время уходит, а она тут разговоры разговаривает.

– Они ж не шуткуют, Настасья! – Перекошенное яростью лицо Захара было все ближе и ближе. – Они ж тебя повесят, если узнают!

– А они узнают? – спросила она, глядя прямо в бешеные Захаровы глаза. – Кто им скажет? Ты?!

– Ты меня не знаешь. – Он покачал головой, разжимая пальцы. – Ты людей не знаешь. Живешь, точно в сказке, а мира вокруг не замечаешь. Изменился мир, Аська! Другие нынче в нем хозяева, и хозяевам этим лучше не перечить.

– Вот ты и не перечь! – Ася отскочила от Захара. – Тебе холуем сподручнее, а я так не могу.

– Дура! – Он зло сплюнул себе под ноги. – Допрыгаешься! Проситься станешь, кровавыми слезами умываться, да только поздно будет!

– Тебя ни о чем не попрошу, ты не бойся, Захар. Домой иди, пока твои хозяева тебя не хватились. – Она резко развернулась и, не оборачиваясь, пошла прочь.

…К острову Ася выбралась к полудню. Избушка оказалась пуста: ни Алеши, ни бабки Шептухи, ни ее гадюки – никого! Раньше, бывало, старуха уходила на болото по каким-то своим надобностям, но Алеша всегда оставался дожидаться Асю, а сейчас что же?..

Она стояла на берегу озера, всматриваясь в его черную воду, решая, как лучше поступить, когда за спиной послышался голос:

– Ушел товарищ твой. Попрощаться хотел, но не дождался.

– Как ушел?! – Ася развернулась, едва ли не с ненавистью посмотрела на старуху. – Я же думала…

– Ты думала, – усмехнулась бабка Шептуха. – Больно много ты, девка, думаешь. А про то забываешь, что у каждого свои собственные думы есть. Он военный человек, Алексей твой, не может всю войну под твоей юбкой просидеть.

– Но попрощаться… – Глаза резануло от так и не пролившихся слез. – Разве ж можно не прощаясь?..

– Говорю же, ждал он тебя. – Старуха досадливо стукнула клюкой о землю. – Да и какое прощание? Он же не на край земли ушел – в Сивый лес. Придет еще.

– Как придет? Кто сюда вообще может прийти? – спросила Ася шепотом.

– А так, как ты пришла, так и он придет. Найдет способ с тобой увидеться. – Старуха немного помолчала, а потом добавила уже ласковее: – Любит он тебя, Аська. У него нынче в жизни две только радости: небо да ты.

– Это он вам сказал, бабушка? – От заполошной радости сердце почти перестало биться. – Про то, что любит?

– Это я так знаю! – отрезала старуха. – Я, Аська, такую долгую жизнь прожила, что про людей уже, почитай, все знаю: и про живых, и про мертвых. Одна на двоих у вас судьба с мальчишкой этим. А уж какая, не нам с тобой судить… – повторила шепотом и, не дожидаясь Аси, направилась к избушке.

Дом стоял особняком на самом краю большого поселка, соседствуя с сельским кладбищем. Старый, сложенный из почерневших от времени бревен, он выбивался из стройного ряда своих современных, вполне комфортабельных сородичей, недобро поблескивал тусклыми немытыми окнами, щетинился частоколом покосившегося забора и выглядел совершенно нежилым. Матвей заглушил мотор, вышел из машины, в сомнениях и раздумьях приблизился к железной калитке, пнул ее носком ботинка. Незапертая калитка распахнулась с жалобным скрипом, а Матвей невесело подумал, что у него сегодня просто день открытых дверей. Или ночь, если уж быть до конца точным.

Старое, прогнившее крыльцо проседало под его шагами и угрожающе покрякивало, предупреждая незваного гостя о своей ветхости. Матвей присел на корточки, посветил вокруг карманным фонариком. Луч света выхватил из темноты кирпич, а под кирпичом – обещанный Ставром ключ. Отряхнув ключ от земли, Матвей вставил его в замочную скважину, повернул. Вопреки ожиданиям входная дверь открылась бесшумно, выпуская на волю застоявшийся пыльный воздух. Наверное, дом использовался Ставром как дача и с самой осени стоял нежилой. Матвей пошарил по стене в поисках выключателя и зажмурился от яркого электрического света.

Внутри дом выглядел гораздо презентабельнее, чем снаружи, если, конечно, не принимать во внимание затхлый воздух и толстый слой пыли на полу и мебели, но это ерунда, главное, чтобы были свет, вода, что-нибудь перекусить и хоть минимальные бытовые удобства. Соблазн осмотреть дом оказался велик, но Матвей ему не поддался, вернулся к машине за Аленой.

В свете включенных фар порхали мотыльки. Много мотыльков, угрожающе много… Точно вся эта крылатая братия прилетела вслед за ними от больницы. Но быть такого не может! Ехал он на весьма приличной скорости, тут и птица не догонит, не то что какие-то хлипкие бабочки. Значит, эти местные. Проведали об их визите и слетелись. Вот уж точно – научный феномен!