Шрифт:
– …А как приманит она тебя, Аленка, так сыпь соль, вот прямо в харю ее мерзкую сыпь! – Слова бабы Ганны огнем вспыхивают в мозгу, а ладанка, предсмертный бабушкин подарок, наливается чугунной тяжестью. – Не простая соль, заговоренная, колокольным звоном освященная. Так она сказала, а уж она-то знает… Не снимай, береги… Не дай бог, чтобы пригодилась…
Соли совсем мало – горстка на раскрытой ладони. Хватит ли?..
Хватило! Туман испуганно шипит, припадает к земле, круша и ломая призрачные тела, откатывается…
– Такая же, как бабка… – в голосе досада пополам со злостью. – Непокорная. Я обожду, у меня времени много, а ты сама себе судьбу выбрала. Не отпущу! Будешь теперь блукать в дрыгве, пока сама дрыгвой не станешь!..
Ася. 1944 год
Ганна, как и обещала, пришла на следующий день, окинула Асю мрачным взглядом, поудобнее приладила на плече большую торбу, велела:
– Ну, пойдем!
Шли молча: Ася впереди, Ганна сзади. Ворон кружил в небе, выглядывал опасность, время от времени камнем падал на Асино плечо, по привычке до крови впивался когтями в кожу, клекотал на ухо тревожное. Дрыгва волновалась. Ася ощущала это тем особенным чувством, которое пришло к ней взамен почти утраченного зрения.
– Скоро уже? – Голос Ганны был ровный, спокойный, страха в нем не было нисколько, только усталость.
– Скоро. – Впереди появился остров и стоящий у распускающегося хмызняка Алеша. Алеша приветственно взмахнул рукой, и на сердце потеплело. Не одна она, вместе будет проще…
Роды начались через три дня, в самую глухую полночь. Ася не кричала, сцепив зубы, вглядывалась в сосредоточенное лицо Ганны, сжимала в своей ладони широкую Алешину ладонь.
– Потерпи, моя хорошая, – ласковый голос любимого.
– Тужься, Аська! Скоро уже! – требовательный крик Ганны.
– Моя она… – едва различимый шепот Морочи.
И встревоженный ор воронья за окнами…
А потом солнечным лучиком звонкий детский плач и крошечное личико перед незрячими глазами. Красивая, синеглазая, похожая на Алешу – их доченька…
– …Не передумаешь? – Ганна прижимала к груди запеленатую в кусок простыни, мирно посапывающую девочку, смотрела тревожно.
Как бы она хотела передумать! Скольким бы пожертвовала ради счастья видеть, как растет их с Алешей дочь! Но нельзя, Морочь не позволит, и время уходит. Уже два дня, как нет сил расстаться, как сердце заходится кровью, а в синих Алешиных глазах плещется тоска.
– Не передумаю. Уходи. – Ася говорила Ганне, а смотрела на любимого. – Так нужно, Алеша, ты же знаешь.
– Знаю. – Он улыбнулся, обошел оцепеневшую Ганну, поцеловал дочку в лоб. – Она хорошая женщина, Асенька, она все сделает правильно.
– С кем говоришь? – Ганна поежилась, точно почуяла прикосновение Алеши.
– Ни с кем. Пойдем уж! Время!
Это было невыносимо больно, от этого душа разрывалась на мелкие клочья, а и без того тусклый мир становился еще тусклее, но выбор сделан…
Ася шла впереди, выбирая для Ганны самый безопасный путь. Алеша невидимым стражем шагал следом. Ворон кружил над головами. Еще немного – и Сивый лес, вон уже и верхушки деревьев… Еще немного – и Морочь не сможет дотянуться до их доченьки…
– Ошибаешься. – Ветер насмешливо взъерошил волосы, швырнул в лицо клок тумана. – Моя она! Все тут мое…
Отчаянный крик за спиной, в унисон Ганны и Алеши… Испуганный детский плач и встревоженный клекот ворона…
Она выбирала путь, она изучила каждую болотную кочку и все равно просчиталась. Там, где еще секунду назад под ногами была твердая земля, разверзлась черная пасть дрыгвы. Широкая, бездонная… Ганна барахталась в болотной жиже, прижимая к груди ребенка, проваливаясь все глубже. Алеша застыл у края «оконца», теневой, беспомощный, в одно мгновение потерявший надежду…
– Забери! – Ганна тянула к Асе дочку, а края «оконца» раздвигались на глазах, под натиском болотной воды земля таяла, как рафинад.
– Ганна! – Отчаянный крик потонул в зарождающемся тумане.
– Ася, сделай что-нибудь! – Алешино лицо совсем рядом, отчаянное, неживое в этом отчаянии.
Права была бабка Шептуха, ох как права. Обхитрила, заморочила…
– Отпусти их! Слышишь?! – Тревожное эхо подхватывают птицы, разносят на черных крыльях над дрыгвой. – Проси, что хочешь, только отпусти!