При неожиданном стуке открывшейся двери, сидевшие рядом молодые люди испуганно вскочили с сундука. Аннунциата нашлась первая и с легким криком пробежала мимо капитана в переднюю, где и исчезла, предоставив своему возлюбленному самому выпутываться из положения. А Иона, окаменев от страха и стоя неподвижно как статуя, смотрел на своего господина, так не вовремя вошедшего в комнату.

— Это называется укладкой? — спросил Гуго. — Вот до чего ты дошел со своим состраданием!

Иона глубоко вздохнул.

— Да, господин капитан, вот до чего! — покорно согласился он.

Это прозвучало с таким комическим самоуничижением, что Гуго с трудом подавил улыбку.

— Иона, — заговорил он, придав лицу серьезное выражение, — я никогда не поверил бы, что ты дойдешь до этого. Счастье еще, что ты человек с твердыми принципами, которые не позволят тебе сделать из подобных глупостей серьезные выводы. Принципы должны быть на первом плане. Наша «Эллида» готова к отплытию, завтра мы снимаемся с якоря, и к тому времени как вернемся из Вест-Индии, вся любовная дурь выскочит у тебя из головы, а Аннунциата найдет себе другого.

— Пусть только попробует! — свирепо проговорил Иона. — Я убью и ее, и себя, если она вздумает сделать что-нибудь подобное.

— Не собираешься ли ты убить и меня в придачу? — хладнокровно спросил Гуго. — Ты, кажется, как раз в таком настроении. До поцелуев ты уже дошел — это неоспоримо. Я видел собственными глазами, как матрос Иона с «Эллиды» целовал женщину, и думаю, что этим возмутительным поступком следует покончить со всеми глупостями.

— Упаси, Господи, — упрямо проговорил Иона, — этим только началось, а затем последует женитьба.

— Ты хочешь жениться? — спросил капитан, и в его тоне слышалось самое искреннее негодование. — Ты собираешься жениться на женщине? Разве ты забыл, Иона, что женщины — причина всех зол, что все беды на свете происходят исключительно от них, что мужчина может быть спокоен и доволен только тогда, когда держится подальше от женщин, что…

— Господин капитан, — возразил матрос, решившийся, несмотря на все свое уважение к капитану, прервать его речь, когда услышал в ней повторение своих собственных слов, — господин капитан, я был дураком.

— Вот как? Твоя Аннунциата, кажется, заставила тебя познать самого себя, и это тем удивительнее, что разговоры в ваших отношениях играют менее чем второстепенную роль. Твоя избранница говорит по-немецки довольно скверно, а ты из всех итальянских слов знаешь только ее имя. Впрочем, я уже давно заметил, что это нисколько не мешает вам понимать друг друга. Ваше спряжение глагола «любить», может быть, не совсем правильно с грамматической точки зрения, но оттого не менее понятно.

— Да, мы вполне поняли друг друга, — самодовольно ответил Иона. — Мы вообще прекрасно понимаем друг друга, а в самом главном сразу сошлись. Я люблю Аннунциату и нравлюсь ей, а потому мы поженимся.

— Аминь! — заключил Гуго. — А что же будет с нашим путешествием при таких изменившихся обстоятельствах?

— Ну, в Вест-Индии-то я еще побываю, господин капитан, — с жаром воскликнул Иона. — Я вовсе не хочу жениться так, очертя голову. Моя невеста останется пока у молодой госпожи Альмбах, которая обещала мне позаботиться о ней. А когда я вернусь из этого плавания, Аннунциата думает, что всяким путешествиям наступит конец. Она говорит, что если выйдет замуж, муж должен быть около нее, а не скитаться целые годы из одного моря в другое. Мы можем открыть небольшой трактирчик недалеко от моря, где я смогу общаться со своими товарищами, так говорит Аннунциата.

— Твоя Аннунциата что-то уж слишком много говорит, — возразил капитан, — а ты, как вновь обращенный враг женщин и покорный жених, разумеется, безусловно подчинился всему, что решила твоя будущая супруга. Значит, пока «Эллида» еще имеет честь видеть тебя в числе своего экипажа; ну, а потом ей придется искать другого матроса, а мне — другого слугу.

— Да, потом, разумеется, — тихо ответил Иона, — если только, господин капитан, если только… Вы бы тоже лучше женились!

— Убирайся к черту со своими советами! — сердито закричал Гуго. — Я думаю, вполне достаточно того, что ты сам попал под башмак. А теперь укладывай сундуки и прощайся со своей Аннунциатой, так как завтра рано утром мы тронемся в путь. Мне тоже еще необходимо попрощаться.

Последние слова прозвучали так уныло, что Иона с удивлением взглянул на своего господина. Он знал, что не в его характере было грустить, расставаясь с кем-нибудь или с чем-нибудь, а между тем, судя по последним словам капитана, на этот раз прощание будет нелегким. К счастью, матрос и сам находился в таком же настроении, поэтому он не стал больше размышлять, а принялся за укладку.