Поездка в Белую Церковь была ее самым дальним в жизни путешествием, а ей так хотелось отправиться далеко-далеко, увидеть новые земли, людей, города. В следующем году она окончит гимназию, она мечтала продолжить учебу в незнакомом большом городе, но это было невозможно из-за болезни маменьки, войны и очень скромных семейных достатков. Лариса тяжело вздохнула.

Начали робко появляться пригородные строения, дома, паровозная водокачка; поезд стал сбавлять ход, все тише и тише стучали колеса, и наконец состав остановился. Как по команде, разговоры в соседнем купе стихли и пассажиры заспешили, стали шумно передвигать вещи, пробираться к выходу, словно боялись, что могут не успеть выйти и останутся здесь навсегда. Даже молчаливая пожилая дама, соседка по купе, которая за всю дорогу не проронила ни слова, а лишь подслеповато щурилась через позолоченное пенсне, просматривая газету, подхватила ридикюль и картонную коробку со шляпкой и поспешила к выходу. Лариса, чувствуя внутреннее неудовлетворение из-за небольшой продолжительности поездки, вышла последней, неся кожаный саквояж, тяжелый от собственного веса, а не от того, что в нем находилось.

Защищаясь от мелкого моросящего дождика, Лариса открыла зонтик, а мне дождь был нипочем. Я смотрела, как капли пронизывают мои руки, тело, и было несколько странно: я видела свое тело, двигалась — меня же никто не видел. Вот бородатый грузчик в белом фартуке с бляхой на груди, пыхтя от тяжести чемоданов и баулов, сложенных горой на тележке, провез ее прямо сквозь меня и не извинился. Я на ходу поддала ногой по его толстому заду и, больше не отвлекаясь, последовала за Ларисой.

Она прошла по небольшому перрону х главному входу желтого двухэтажного здания вокзала с двумя прилепившимися к нему одноэтажными крыльями-павильонами со множеством огромных аркообразных окон. Немногочисленные пассажиры, выйдя из четырех вагонов, сразу словно растворились в воздухе, и перрон опустел. Мне казалось, что после крикливых, шумных современных вокзалов здесь все пребывает в глубоком сне и покое.

Вестибюль вокзала из-за своей пустоты и безлюдности выглядел огромным, лишь семейная чета крестьян с множеством узлов и мешочков скромно разместилась в углу на деревянных скамейках, там же разложив нехитрую снедь, и с важным достоинством ее поедала. Рядом послышалось:

— Пани, не желаете ли хризантему? — Я увидела девушку-цветочницу в ярком платке, завязанном под подбородком, с небольшой корзиной с белыми хризантемами. — Посмотрите, какая она пышная и важная, словно невеста перед церковью. — Девушка вытащила из корзины белый цветок и протянула Ларисе, с надеждой глядя ей в глаза. — Я вас помню — с вами был кавалер в клетчатом костюме. Наш городок небольшой, я знаю, что он здешний.

Лариса улыбнулась, а из ее воспоминаний я узнала, что в прошлый раз Адам, встретив ее и Софи, поддался просьбам цветочницы „подарить цветы таким красивым барышням, иначе какой вы кавалер“ и купил им по букету астр Софи стала над ним подшучивать — уж не начал ли он за ними ухаживать? Адам покраснел и отвечал невпопад.

Ларисе Адам нравился своими человеческими качествами, но она не очень-то верила в его способности сыщика, и ей было странно, почему отец пропавшей Эмилии остановил выбор именно на нем. Адам был человеком увлекающимся и явно не владел дедуктивным методом своего любимого героя Шерлока Холмса, хотя пытался на него внешне походить. История со скопцами, в которых он увидел похитителей Эмилии, показала Ларисе, что она не ошибается в оценке его способностей.

Девушка, помотав головой, постаралась отогнать некстати нахлынувшие воспоминания и неожиданно для себя купила белый цветок — он в самом деле был очень красивым, на толстом длинном стебле. И тут же попала в затруднительное положение — в одной руке она держала саквояж, а в другой зонт. Справиться С этой проблемой я ей никак не могла помочь при всем моем желании.

Цветочница, сразу сообразив, как поступить, подхватила саквояж покупательницы и проводила Ларису от здания вокзала к крытому экипажу, блестящему от дождя. При нашем появлении извозчик в длинном прорезиненном плаще с капюшоном сразу обрадовался и засуетился, стал бережно усаживать пассажирку. Лариса не захотела останавливаться у дяди Софии, так как чувствовала себя в чужой квартире скованно и напряженно, к тому же ей пришлось бы объяснить причину своего приезда, а это было весьма затруднительно. Она скомандовала везти ее в „Асторию“. где на период розысков несчастной Эмилии снимал номер Адам.

На этот раз я покинула Ларису, устроившись рядом с извозчиком на облучке. Мне было интересно сверху наблюдать за происходящим вокруг, но настоящего удовольствия от езды я не получила, так как ничего не ощущала — ни ветра в лицо, ни даже тряски по булыжной мостовой. Было ощущение, что мы стоим на месте, а мимо проносятся декорации домов, деревьев, автомобилей, экипажей. Городок, который я сейчас обозревала сверху, ничем не напоминал тот, в котором я была всего пару дней тому назад. Большинство домов были одноэтажными и скорее напоминали сельские хатки, и только ближе к центру стали попадаться двухэтажные, иногда даже трехэтажные.

Несмотря на звучное название гостиницы и ее местоположение в центральной части города, рядом с вызывающе помпезным двухэтажным зданием Общественного собрания, украшенного башней со шпилем, номера в ней были скромные и недорогие.

Только Лариса расположилась в гостиничном номере, решив немного отдохнуть после дороги, как в дверь кто-то осторожно постучал. Это оказался Адам, он проскользнул в комнату с виноватым видом, но глаза у него сияли.

— Мне по неотложным делам потребовалось утром отправиться в Заречье, а когда намеревался вернуться назад, то возникли неполадки с паромом — из-за этого опоздал, Прошу простить меня великодушно. Лора!

— Я прекрасно добралась до гостиницы на извозчике, но мне кажется, что у вас есть новости. Неужели нашлась Эмилия?

— Новости есть, может, не те, на какие вы рассчитываете, но достаточно интересные. Мне пока не известно местонахождение Эмилии, но я выяснил, где можно найти внука Сосницкого — Колека, К вашему сведению, „колек“ в переводе с польского значит „жало“.

— Странное имя, но его значение еще ни о чем не говорит. Я бы не обольщалась — возможно, это еще один ложный след.