Ева остановилась у двойных белых дверей прозекторской, чтобы собраться с духом перед встречей. Не со смертью, а с человеком, который ее изучал. Она набрала в легкие побольше воздуха и толкнула двери.

Ну, вот он. Выглядит как обычно.

Под прозрачным защитным балахоном на Моррисе был костюм цвета океанской синевы. К этому костюму он подобрал рубашку насыщенного золотистого оттенка и узкий галстук, в котором переплетались оба цвета. Ева нахмурилась, увидев серебряный значок с символом мира у него на лацкане, но ей пришлось признать, что на костюме Морриса значок смотрится отлично.

Его волосы, черные, как смоль, были стянуты на затылке и заплетены в косу.

Он стоял над убитой девочкой, которую уже вскрыл своим артистически точным разрезом в форме буквы «игрек». Когда он поднял свои черные глаза на Еву, она почувствовала холодок в груди.

Моррис был, как всегда, подтянут и сдержан, а вот что творится у него на душе, хорошо бы знать!

— Паршивую встречу мы тебе организовали, верно? — Ева подошла к нему и протянула банку колы. — Извини, что вытащила тебя на работу раньше срока да еще в воскресенье.

— Спасибо.

Моррис взял банку, но не открыл.

— Моррис…

— Я должен тебе кое-что сказать.

— Ладно, я слушаю.

— Спасибо тебе за то, что добилась правосудия для Амариллис.

— Не надо…

Моррис вскинул свободную руку.

— Я должен это сказать, прежде чем мы вернемся к работе, к нашей жизни. Тебе придется меня выслушать.

Ева молча сунула руки в карманы, понимая, что возражать бесполезно.

— Мы имеем дело со смертью — ты и я. Смерть оставляет за собой горе и скорбь, с этим нам тоже приходится справляться. Мы верим… или надеемся, что если найдем ответы, если добьемся правосудия, то выполним свой долг перед мертвыми и теми, кто по ним горюет. Да, это помогает. Не знаю, как это получается, но знаю, что помогает. Я уже не просто верю или надеюсь, я знаю. Я ее любил, и эта потеря… — Моррис замолчал, открыл банку и глотнул. — Она огромна. Но ты пришла мне на помощь, ты меня не подвела. Как коп и как друг. Ты держала меня за руку, ты провела меня через первые страшные минуты горя, помогла мне успокоиться. Ты нашла ответы для нас и принесла успокоение и ей, и мне. Думаю, об этом стоит вспомнить в День мира. Работа у нас с тобой тяжелая и часто неблагодарная. Я должен тебя поблагодарить.

— Ладно, хватит, я поняла.

— Это еще не все, Ева. — Он редко называл ее по имени и теперь, назвав так, взял за руку, чтобы удержать на месте. — Знаю, тебе неловко… — Тут он улыбнулся легкой, чуть виноватой улыбкой, и Еве стало немного легче. — Спасибо, что посоветовала мне обратиться к отцу Лопесу.

— Ты ходил к нему?

— Ходил. Я хотел уехать, оставаться вдалеке, пока… Вот именно: пока. Но мне нигде не хотелось оставаться, и, честно говоря, мне кажется, что здесь я ближе к ней, чем где бы то ни было. Поэтому я остался и пошел к твоему священнику.

Ева перебила Морриса:

— Он не мой.

— Он дал мне утешение, — продолжал Моррис, не обращая внимания на ее реплику. — Он человек непоколебимой веры, с гибким умом и безграничным милосердием. Он помог мне сделать несколько первых шагов, самых трудных, и примириться с тем, что это только начало пути.

— Он… хороший и не самый большой зануда.

Улыбка согрела темные глаза Морриса.

— Точно сказано. И спасибо, что верила мне, когда я сам не знал, можно ли мне доверять.

Ева покосилась на него.

— Понятия не имею, о чем ты.

— Сегодня утром, пока не поступил твой вызов, я все перебирал в уме отговорки — как бы мне еще потянуть время, не возвращаться на работу. Неделю, может, две… Я не был уверен, что готов вернуться, снова увидеть это место, справляться со своей работой. Но ты меня позвала, ты мне доверилась, тебе нужен был именно я. Так какой у меня выбор? Только доверять самому себе.

— Ты нужен ей. — В этом Ева ощущала в себе непоколебимую веру Лопеса. — Ты нужен Дине Макмастерс. У тебя здесь хорошие люди, хорошая команда. Но прежде всего ты нужен ей. Мы оба ей нужны.

— Да. И поэтому… — Моррис чуть не свалил Еву с ног, стремительно прильнув к ней и коснувшись губами ее губ. — Я рад тебя видеть.

— Э-э-э… аналогично.

Он сжал ее в объятиях и тут же отпустил.

— А где уважаемая Пибоди?

— Работает на выезде. Нам большую территорию придется покрыть.

— Ну что ж, начнем. Я, конечно, знаю Макмастерса. Крепкий коп. В нем ее смерть наверняка дыру проделала.

— Он держится, — сказала Ева.

— А что еще остается делать? Значит, ее зовут Диной. — Моррис бросил взгляд на Еву, и она кивнула. — Шестнадцатилетняя девушка, здоровая и сильная, следила за собой, и о ней заботились. Сканирование не выявило никаких повреждений до момента, непосредственно предшествовавшего смерти. Жертва качественно питалась, подтверждаю. Последний прием пиши примерно в восемнадцать тридцать: пицца с черными маслинами, грибами, сладким перцем и около шести унций вишневой шипучки. Раз уж ты затребовала токс, я определил, что барбитурат, который она проглотила с едой, был подмешан в питье.

— Он ее опоил.

— Ну, этого я не знаю, могу только сказать, что она проглотила барбитурат и что никаких признаков его регулярного употребления нет. А с учетом ее веса и того факта, что она не была привычна к приему наркотиков, этой дозы хватило, чтобы вырубить ее на час, если не больше.

— Это дает ему время, чтобы отнести ее наверх, связать, а потом отключить камеры и забрать диски, если это было проделано именно в таком порядке. Времени было полно. Она была дезориентирована, когда пришла в себя. Она была в тумане, ничего не соображала.