Сквозь стекла просматривался чей-то силуэт. Распахнув дверцы, они выставили пистолеты вперед.

— Руки на затылок, выходите из машины!

На переднем сиденье рядом с водительским сидела молодая женщина с откинутой назад головой. На лбу, у самых корней волос, кровавый подтек, руки закованы в наручники, а под ногами валялась короткая резиновая дубинка.

— Она без сознания.

Старший вернулся к патрульной машине и взялся за рацию.

— Четвертый, я седьмой.

— На связи, говорите.

— "Фелицию" настигли. В машине раненая женщина в отключке. Водитель ушел.

— Ключи оставил?

— В замке зажигания.

— Пригоните ее на пост, а я вызову «скорую». Сильно пострадала?

— Ссадина на голове. Оглушили.

— Значит, выкарабкается. Действуй, седьмой.

— Понял, отбой.

Он вернулся назад.

— Садись, Толик, в «фелицию» и едем на пост. Я поеду за тобой и буду приглядывать.

— Врач нужен.

— Уже позаботились. Красивая девка.

— Похоже на похищение.

— Разберемся.

Обе машины развернулись и неторопливо поехали назад.

Всю ночь Настя ворочалась с бока на бок, но уснуть так и не могла. В шесть утра встала, выпила кофе и поехала к Метлицкому.

Метлицкий всегда ночевал дома, и она не сомневалась, что его застанет, но чтобы не будить в такую рань, не стала звонить ему по телефону и отрывать от сладких снов раньше времени.

Дорога заняла час. Еще десять минут пришлось стоять за дверью и жать на кнопку звонка. Наконец дверь распахнулась. Метлицкий не числился среди тех, кто убивал своей внешностью наповал. А вид, с которым он встретил гостью, и вовсе мог напугать любую добропорядочную даму.

Взлохмаченные волосы, семейные трусы до колен, выступающие ребра, как у Кощея, и зеленоватое лицо с мешками под глазами. Все это компенсировалось его незаурядным репортерским талантом, огромной трудоспособностью и настырным характером.

— Привет, Бельмондо. Разбудила?

— Хороший вопрос. А главное — неожиданный.

— Я войду?

— Уж лучше войди ты, чем выйду я.

Крохотная однокомнатная квартирка, похожая на фотолабораторию, библиотеку, приемный пункт вторичного сырья с раскладушкой посреди комнаты. Кровать в дом не покупалась принципиально, ибо ее нельзя складывать и выносить на балкон. Тут места и без того не хватало для хлама, альбомов с фотографиями, папок с вырезками из газет, негативов и фототехники.

— Присаживайся, если найдешь место.

— Идем на кухню и попьем кофе.

— Только вари сама, а я умоюсь и поищу штаны. Помню, что они у меня были.

Еще минут десять ушло на приготовление завтрака, и наконец они сели за крохотный столик у окна.

— Жду приговора, госпожа начальница. Ведь так просто тебя сюда никакими коврижками не заманишь. Кто, где, что, когда?

Настя рассказала Метлицкому вчерашнюю историю. Больше всего сожалела о машине, которую теперь не найдут, и о том, что позволила выставить себя дурой.

— Не бей себя в грудь и не терзайся, Настена. Паспорта у своих клиентов мы сроду не проверяли. Это людей настораживает, а вот договор с ней надо было подписать. У тебя полный ящик типовых бланков. И аванс потребовать не мешало бы.

— Хорошо соображать задним числом. И потом я еще не знала, браться за ее дело или нет. Искать в Москве взбалмошную бабу, зацикленную на мужиках, — пустая трата времени.

— Однако ты ее нашла.

— Я потеряла то, что у меня было, а нашла только труп в этой чертовой деревне Синицино.

— Как ты ее назвала?

— Синицино. Четвертый километр Варшавского шоссе и еще немного в сторону.

Метлицкий задумчиво посмотрел в окно.

— Очень смахивает на прикол. Вот только кому это надо? «Фелицию» можно угнать дешевле и проще. Чай не «мерседес».

— Ты все еще не проснулся, Женечка, или жизнь тебя довела до ручки? — Настя закурила.

— Провожу параллели. Деревеньку Синицино я хорошо знаю. На совпадение не похоже. Стечение обстоятельств — ерунда.

— Ты можешь изъясняться по-человечески?

— Три дня назад я взялся за одно дело. Ты же в курсе. Звонок из Питера помнишь?

— Какая-то психопатка просила проследить за ее мужем, уезжающим в Москву якобы в командировку. Не вижу связи.

— Она назвала мне поезд, номер вагона, купе и описала своего мужа. По ее мнению, он навещал любовницу в Москве. Деньги за работу выслала телеграфом и сказала, что перезвонит через пару дней. Причем она не требовала доказательств, фотографий, видеоматериалов. Ей достаточно было моего слова и имени любовницы.