Минуту Тая стояла на месте и смотрела, как льется кровь по лицу «любимого».

— Ты прав. На этом свете тебе делать нечего. Умничка, Паша! Переиграл Смоктуновского. Такой талант пропадал.

Спектакль закончился, и приходилось возвращаться к обычным делам. Можно бы и поплакать, но некогда.

Два трупа в квартире ее не смущали. Главное, ничего не упустить и соблюдать осторожность.

Она отправилась на кухню, не забыв при этом надеть перчатки. Бокал, из которого пила Ляля, присоединился на столе к Пашиному бокалу.

Действовала Таисия методично, не торопясь. Даже труп сестры не забыла обрызгать знаменитыми духами.

Через полчаса она уходила из дома в норковой шубке сестры и с ее сумочкой.

Красные «жигули» так и остались стоять под окнами. Красотка поймала себе такси.

Степан Марецкий пожал плечами и глянул на стоящих в дверях музыкантов.

— И что? — хрипло спросил он. Голос майор сорвал раньше, теперь мог только хрипеть.

— Да ничего. Я же говорю, дверь мы открыли своими ключами. Ровно в десять, как договорились. На звонок никто не отвечал. Ну мы сами вошли. А тут такая сцена.

Кроме экспертов и Сухорукова присутствовали Журавлев и Настя. Марецкий сам их вызвал.

— Что скажете, Виктор Николасвич? — обратился он к врачу.

— Много могу сказать. Оба умерли примерно в одно и тоже время. Где-то в районе шести вечера…

— Мы привезли его домой в пять, — перебил музыкант, — дверь нам открыла та женщина, что лежит на кровати. Мы обалдели. Очень похожа на Ингу, но темненькая. Ну мы и купились.

— Ладно, помолчи пока. Продолжайте, Виктор Николасвич, — прохрипел Марецкий.

— Знаешь что, Степа, делай со мной что хочешь, но могу дать голову на отсечение, что этот парень сам застрелился. Ну невозможно с такой точностью воспроизвести инсценировку. Уверен, что вскрытие покажет, а женщина убита раньше.

— А что с револьвером? — глянул Марецкий на Кораблева.

— "Будьдог" австрийского производства, тридцать девятого года, пятый калибр, барабан на семь патронов. Все простреляны. Таким «Абвер» во время войны снабжал своих агентов женского пола. Легкий, удобный, маленький. Игрушка.

— Игрушка семерых уложила.

Журавлев подал бумагу Марецкому.

— Этот револьвер Ольга Ципканская забрала у предпринимателя Капелина. А это — дарственная его бабке от командования.

— А что ты раньше молчал?

— Не успел. И вряд ли тебе могла помочь эта бумажка без оружия.

Сухарев высыпал содержимое женской сумочки на стол.

— Только руками ничего не трогай, — предупредил Кораблев.

— Я не трогаю. Вот пузырек с ее знаменитыми духами, которыми и в этой квартире все комнаты провоняли. Паспорт, права, кошелек, пудреница, тушь…

— Ты сказал права? — переспросил Марецкий.

— Да ее машина здесь у подъезда стоит, — пояснил Журавлев. — И купил ей «жигули» все тот же Капелин два года назад.

— Сплошные открытия! — хлопнул себя по бедрам Марецкий. — Пристально посмотрев на Вадима, он спросил:

— На фотографии было семь мужчин, а что делать с седьмым? Это тот, что стоял задницей к объективу? Может, он и есть убийца? Что скажешь, следопыт?

— Скажу, что седьмая пуля предназначалась для писателя Вениамина Гортинского. Он уехал в Альпы и там погиб под снежной лавиной. Некролог в «Литературке» печатали. Журавлев подал ему журнал «Профиль», развернутый на той странице, где вся компания присутствовала за новогодним столом. — Здесь все, кто пострадал от «Бульдога» и даже парочка лишних.

Марецкий посмотрел на фотографию и скрипнул зубами.

— Послушай, Дед Мороз, может быть, ты не будешь тянуть из меня жилы, а выложишь весь мешок с сюрпризами, как Сухоруков эту чертову сумку. Что у тебя еще есть?

— Нет ничего. Не успел. Сюрпризы кончились.

Майор повернулся к капитану.

— За ее сестрой послали?

— Да, скоро привезут.

— Я умываю руки, — шепнул Журавлев Насте на ухо. — Нам с ней встречаться еще рано, а ты поддержи подругу в трудную минуту и до гостиницы проводи. С нее надо взять подписку о невыезде.

Настя в ответ только вздохнула.

Вадим незаметно выскользнул из квартиры.

Спустя минут пятнадцать двое милиционеров привезли из гостиницы Таю.

Увидев мертвую сестру, которая стала похожей на восковую куклу, Тая упала в обморок. Обхаживали ее и успокаивали полчаса. А музыканты шепнули на ухо Марецкому, что это и есть та Инга, с которой встречался Павел. После нашатыря и валерьянки, Марецкий принялся за допрос. Плевать он хотел на состояние поверженной в шок женщины.

— Вы знали Павла Назарова? Тая кивнула головой.