«ЭТА ТВАРЬ — ЖИВАЯ. НЕПОДВИЖНАЯ. СБЕРЕГАЕТ СВОЮ ЭНЕРГИЮ, ХОТЬ И НАХОДИТСЯ ТАК ДАЛЕКО ОТ СТАРОГО КОРОЛЕВСТВА. ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ТВОРЕНИЕМ СВОБОДНОЙ МАГИИ. И ТОЛЬКО ЖДЕТ СВОЕГО СЛУЧАЯ…»

— Спасибо, профессор Лакридж, но сейчас я не против выпить чашку чая, — быстро заговорил Ник. — Как вы думаете, может, лучше рассмотреть этот образчик завтра?

— Я хотел заставить Малтана прикоснуться к витрине, — сказал Лакридж. — Дорранс очень на этом настаивал. Нужно посмотреть его реакцию.

Ник выглянул в коридор. Малтан скорчился у двери.

— Я думаю, его реакцию вы уже увидели, — сказал Ник. — Продолжать мучить человека — жестокость, не имеющая ничего общего с наукой.

— Он всего лишь торговец из Старого Королевства, — сказал Лакридж. — Он здесь даже не совсем легально. Условная виза. Мы с ним можем поступать, как угодно.

— Что?! — воскликнул Ник.

— В пределах разумного, — поспешно добавил Лакридж. — Я имею в виду — никаких решительных мер. Желая ему только добра.

— Я думаю, что ему нужно сесть на северный поезд и уехать в Старое Королевство, — жестко сказал Ник.

С каждой минутой Лакридж нравился ему все меньше и меньше, да и весь этот Департамент Тринадцати казался все более сомнительным. Хорошо дяде Эдварду рассуждать о нелегальных делах правительства, но где-то должна быть граница, и Нику казалось, что Дорранс и Лакридж не знают, где ее провести. А если и знают, то, не задумываясь, переступают ее.

— Я посмотрю, что с ним, — добавил Ник. Он вышел в коридор, увидел скрюченного, дрожащего человека, прижавшегося к двери, и неожиданно для себя сказал: — Пожалуй, мы уйдем отсюда вместе.

— Мистер Дорранс так настаивал…

— Я уверен, что он не будет возражать, ведь я тоже настаиваю. На том, чтобы проводить Малтана.

— Но…

— Я на этом настаиваю, — повторил Ник.

— Если вы будете так себя вести… — дерзко возразил Лакридж. — Нас заверяли, что вы готовы содействовать нам в исследованиях.

— Я буду содействовать, но считаю, что Департаменту Тринадцати Малтан больше не нужен. — Ник помог торговцу из Старого Королевства подняться. Как сильно он дрожал! Он был просто охвачен паникой и, лишь когда Ник положил руку ему на плечи, немного успокоился. — А теперь, пожалуйста, покажите нам выход. И пусть Малтана доставят к железнодорожной станции.

— Вы не понимаете, насколько важна наша работа, — сказал Лакридж. — И наши методы — тоже. Наблюдение за реакцией суеверных северян — это законная и потенциально полезная информация.

Этот протест был лишь проформой, потому что, произнося речь, Лакридж отпер дверь и быстро повел их через коридоры. Спустя несколько минут Ник почувствовал, что Малтана больше не надо поддерживать.

В конце концов, после бесконечных поворотов и отпирания замков они подошли к широкой стальной двери с двумя глазками. Лакридж постучал, и их пропустили в комнату охраны. Четверо полицейских пили чай и ели громадные сандвичи. Пятым был Ходжмэн, он держался очень официально, наверное, ждал появления гостей.

— Сержант Ходжмэн, — слишком громко сказал Лакридж. — Пожалуйста, проводите мистера Сэйра наверх, и пусть один из ваших офицеров доставит Малтана на станцию и проследит, чтобы он уехал на север ближайшим поездом.

— Хорошо, сэр, — ответил Ходжмэн. Мгновение он поколебался, но затем со странно неприятным ударением сказал: — Констебль Риптон, проследите за Малтаном.

— Минутку, — сказал Ник. — Я тут подумал… Малтан может передать от меня записку моему дяде, премьер-министру, в «Голден Шииф». А уж кто-нибудь из дядиных слуг отправит его на ближайшую станцию.

— Эту записку может отвезти один из моих людей, сэр, — сказал сержант Ходжмэн. — Отель на целых двадцать миль дальше, чем станция.

— Спасибо, — сказал Ник. — Но я хочу, чтобы премьер-министр поговорил с Малтаном о некоторых делах, касающихся Старого Королевства. Это ведь не составит проблемы, а? Малтан, я только напишу записку, передайте ее Гаррану, секретарю моего дяди.

Ник вынул записную книжку и золотую самописку и прислонился к стене. За ним наблюдали все: пятеро полицейских — с интересом, маскирующимся под гостеприимство, Лакридж — с откровенной злостью, Малтан — с печалью обреченного.

Ник тихонько насвистывал сквозь зубы, будто бы не замечая сфокусировавшейся на нем агрессии. Он торопливо написал, вздохнул и притворился, что перечитывает написанное, затем вырвал страницу, смял ее и начал писать снова.

— Очень трудно сосредоточиться в вашей подземной камере, — сказал Ник Лакриджу. — Не понимаю, как тут можно работать? Подозреваю, что здесь водятся тараканы… а, может быть, и крысы… Вот это, что это такое?

И он указал карандашом в угол. Обернулись только Малтан и Лакридж. Полицейские, не моргнув глазом, продолжали таращиться на Ника. Ник тоже уставился на них, но почувствовал, как в животе начинает расти легкий страх. Они ведь не рискнут сделать что-нибудь с племянником ЭДВАРДА СЭЙРА? И все же… эти люди явно планировали что-то недоброе, по крайней мере, по отношению к Малтану. Ник не должен этого допустить.