— Из Москвы мы, везём великокняжескую грамоту нижегородским боярам.

— О чём та грамота?

— Великий князь Иван Васильевич жениться удумал, вот и требует в своей грамоте от бояр везти напоказ наместникам своих дочерей-девок.

— Давай сюда грамоту!

Чернобородый замялся.

— А ну живо, не то обреем твои кудри вместе с головой! — пригрозил Елфим.

Гонец со вздохом достал из-за пазухи великокняжескую грамоту.

— А теперь разболокайтесь!

— Не губите нас, люди добрые, детушки у нас дома малые! — Чернобородый встал на колени.

— Кудеяр, Филя и Олекса пусть тоже разоболокаются.

Друзья, не мешкая, сбросили ветхую одежонку, бросили её гонцам. Те, поняв, что их пощадили, быстро разделись.

— Мы сами отвезём эту грамоту боярам, — обратился Елфим к чернобородому, — а вы поспешайте назад, не то худо вам будет.

Ватажники громко захохотали, заулюлюкали вслед затрусившим в гору гонцам. Кудеяр, Олекса и Филя нарядились в их одежду, сели на коней.

— Ну как, похожи мы на великокняжеских гонцов?

— Похожи, похожи!

— К кому повезём грамоту?

— К Плакиде Иванову, — предложил Ичалка, — уж больно у него девица хороша, в самый раз для великого князя.

Все так и покатились со смеху.

— Так тому и быть, — согласился Кудеяр, — вы ждите здесь купеческий обоз, а мы поедем в гости к боярину Плакиде. Не подеритесь, когда дуванить [127] почнете. Справитесь без нас?

— Обойдёмся, — ответил Елфим.

Помимо Корнея и Ичалки с ним остались ещё три парня, недавно прибившиеся к их ватаге.

Плакида Иванов, напарившись в бане, бражничал вместе с приказчиком Нестором.

— У нас тут житьё вольготное, — вслух размышлял боярин, — сами себе хозяева. А в Москве — был я там летось — не жизнь, а морока. Грызутся между собой бояре, удержу нет. Как загрызут кого, у того великий князь вотчину на себя отписывает. А уж греха-то, греха-то сколько везде, ну прямо-таки содом! От шума звон в ушах стоит, никакого тебе благочестия!

Нестор, потягивая из ковша брагу, согласно кивал головой.

— У нас одно плохо, — продолжал Плакида, — по лесам лихих людей развелось немало, отчего приходится всё время быть настороже. Поблизости шайка Елфима озорует, не приведи, Господи, к нам нагрянет.

— К нам не нагрянет, потому как стража у нас надёжная. Сам каждую ночь проверяю воротника. Раньше, случалось, сторожа ночью засыпали. Так я проучил их как следует, надолго запомнили.

— Ценю твою службу, Нестор, сам видишь, держу тебя в приближении, никому так не доверяю, как тебе.

В горницу вбежал воротник Маркел.

— Беда, боярин-батюшка, гонцы великого князя пожаловали!

— Гонцы, говоришь, из Москвы прибыли? Чего это от меня государю надобно?

Двери распахнулись, в горницу вошли Кудеяр, Олекса и Филя.

— Здравствуй, боярин.

— Спаси вас Бог, люди добрые, кто вы такие да чем пожаловали?

— Мы гонцы великого князя Ивана Васильевича, привезли тебе от него грамоту.

— Вот радость-то какая! — Плакида подобострастно улыбнулся. — Где же та грамота?

— Вот она.

Боярин долго рассматривал великокняжескую печать.

— Вижу — истинная та грамота, только вот стар я стал, глаза совсем ничего не видят, так ты уж прочти мне, добрый молодец, чего хочет от меня государь.

Кудеяр с важным видом произнёс:

— Когда к тебе, боярин Плакида, эта грамота придёт, то ты ни под каким видом свою дочь Агриппину не таи, а вези в Нижний Новгород к наместнику на смотрины невест. Если же ты свою дочь-девку утаишь, то быть тебе от меня в большой опале и казни.

Плакида опешил от услышанного.

— Дай грамоту, я сам прочту! — Боярин не мог поверить, что государь приказал ему везти своё неказистое детище в Нижний Новгород к наместнику. — Врёшь ты, парень, нету в грамоте моего имени.

— Ты меня не порочь понапрасну; государь писал грамоту всем боярам, а значит, и тебе!

— Да куда я такую повезу?

— Какую такую? Может, она у тебя не девка?

— Девка, девка она, вот вам истинный крест! Да только…

— Что — только? Или ты, Плакида, удумал идти встречу великому князю?

Боярин окончательно растерялся.

— Глаза у неё… Да разве я перечу государю? Коли велит, завтра же повезу Агриппину в Новгород.

— То-то же! Устали мы, боярин, с дороги.