После чего рванул прочь, к лестнице на третий этаж.

Оглянулся я лишь однажды. На вершине лестницы — щитники дружно гнались за мной с решительностью, с какой мы стремимся набить морду личному врагу. Кстати, возможно именно о набивании морды они и думали. Я б на их месте именно эту идею лелеял с нежностью.

Меч пришлось выхватывать на бегу. Демонов, оказавшихся на пути, я не планировал атаковать, собирался перемахивать через их строй прыжком (хотя после предыдущей серии подобных подвигов связки побаливали). Но в тот момент, когда я приблизился к ним, демоны вдруг расступились.

Уже преодолев таким образом кордон и нацелившись на следующую лестницу, я вдруг осознал, почему это могло произойти. За моими телохранителями-щитниками действительно следили — уж больно они выделялись из общей массы, — а меня, вырвавшегося из их кольца, сочли своим. Бойцом, похитившим у врага нечто важное. И пропустили. Неразбериха, суета, тут темнота, рядом яркий магический свет, в одном здании напиханы демоны всех возможных видов и форм — немудрено перепутать.

Перед щитоносцами вражеские бойцы снова сомкнулись плечами. Вихляясь, как бешеный мотоциклист, в стремлении обогнуть как можно больше чужих бойцов и поменьше в результате драться, я нервно заржал — демоны сейчас, не щадя жизни, стояли за меня против моих же телохранителей!

Это внесло необходимую нотку хаоса во всё происходящее, сбило с толку всех, и когда демоны наконец-то повернули против меня арбалеты и примерились швырять дротики, я уже был на подступах к нужной мне лестнице, наполовину затопленной магией.

Нестись вперёд и вверх по ступеням под шорох воздуха в костяном оперении болтов за спиной — сомнительное удовольствие. Пару раз я ощутил короткий скользящий удар — по сапогу и предплечью, — но раз мог бежать дальше, значит, всё в порядке. Мне необходимо было как можно скорее добраться до границ магического поля, и в этом — моё единственное спасение. Единственная на него надежда.

В поле я влетел с дротиком в руке — перехватить его получилось на рефлексе, и инерция «метательного снаряда» выдернула меня за пределы зоны обстрела. В спасительную и смертоносную область насыщенной магии. Перекувырнувшись, я сразу нырнул за одну из громоздких колонн, похожую больше на наплывы жидкого камня, застывшие в том положении, в каком их изваяло извержение вулкана.

Крушить и ломать я уже умел. Сошвыривая на каменный пол изуродованные конструкции из тончайших стеклянных нитей, я буквально ощущал, как рвутся упругие, туго натянутые незримые канаты магической энергии, и там, за пределами стен башни и моего поля зрения, теряют возможность держаться с честью маги-демоны.

Я не испытывал к ним сочувствия.

Поле медленно таяло, как лёд, наросший на стенках холодильника. Наши вырезали последних защитников башни. Демоны с каждой минутой усердствовали всё меньше — в конце концов, в защите башни уже не было ни малейшего смысла. Что тут защищать? На помощь моим и Ферадовым солдатам подоспело подкрепление — вот и славненько. Я без спешки спускался по лестнице, зорко оглядываясь. Глупо было бы погибнуть сейчас, когда цель уже достигнута, и впереди — благодарность Аштии, может быть, отпуск, может быть, награда.

— Ты нарушил приказ! — вполголоса рявкнул мне разъярённый Ферад. Он был в достаточной мере имперцем и военным человеком, чтоб не выставлять свои разногласия с другим офицером напоказ перед рядовыми. Но бешенство одолевало его. — Что ты творишь, а?

— Брось, — вмешался Аканш. — Где тут нарушение приказа? Дело сделано, а если боец особого подразделения добился этого по-своему, так что тут такого? У госпожи Солор не возникнет причин быть им недовольной.

Аштия и в самом деле не предъявила мне никаких претензий. Впрочем, я с самого начала был спокоен на этот счёт и безмятежно отдыхал себе, вовсю пользуясь услугами пленной демоницы. Один из магов, работающих при штабе, надел на неё опознавательный знак и заверил, что никуда она не денется, даже если захочет сбежать.

Демоница почему-то не пыталась. Точно так же она не пыталась отказаться меня слушаться, делала всё, что я скажу, лишь иногда злобно косилась, но без единого звука или возражения. Так же охотно она дарила меня своим вниманием по вечерам, и это внимание, несмотря на всё его своеобразие, было для меня большим облегчением. Краткое физиологическое наслаждение снимало усталость и напряжение, помогало отвлечься от мыслей о войне. Мне казалось, пленница догадывается, что нужна мне только как средство удовлетворения пары базовых потребностей, но воспринимает это будто нечто само собой разумеющееся. Она не задавала мне никаких вопросов о своей участи, и единственное, о чём вообще спросила:

— Вы, люди, что — собираетесь поселиться в наших краях?

— Может быть. Что тебя так удивляет?

Демоница Маша презрительно скривила губы.

— Кишка тонка. Можно будет посмеяться над вашими потугами.

— Хорошо смеётся тот, кто смеётся по делу. Как перепахали вашу землю войной, так и реформами перепашем. Разница невелика.

— Человеческим существам в демоническом мире подобная задача не по плечу.

— И чем же это человеческие существа так принципиально отличаются от демонических, да ещё в вопросах адаптации на новом месте?