Марш слегка повернул стул, чтобы в поле зрения попал трап и он мог вовремя заметить грозящую оттуда опасность. Руки, сжимавшие ружье, вспотели, ствол стал липким и мокрым.

Со стороны трапа до него донесся тихий шепот.

Вот они и пришли, подумал Марш. Собрались там внизу и обдумывают, как бы лучше достать его. Здесь он как в западне. И один. Но тот факт, что он один, особого значения не имеет. Однажды ему помогали, но для них это значения не имело.

Марш поднялся, подошел к ступенькам и заглянул вниз, в темноту, испещренную полосками лунного света. Он крепко сжал ружье и замер в ожидании, когда кто-либо покажется. От напряжения заболели глаза. Ждать пришлось нескончаемо долго. Так и стоял он, прислушиваясь к невнятному шепоту. В груди гулко, как старый поршень паровой машины «Эли Рейнольдз», стучало сердце. «Они хотят, чтобы я себя обнаружил», – подумал Эбнер Марш. Хотят взять на испуг. Тихо, бесшумно, как призраки, проникли они на его пароход и теперь хотят вселить в его душу ужас.

– Я знаю, что ты там, внизу, – заорал он. – Давай, поднимайся. Я тут кое-что для тебя припас, Джулиан. Ответом была только тишина.

– Будь ты проклят, – взвыл Марш.

У подножия трапа послышалось какое-то движение и молнией промелькнула бледная стремительная фигура. Марш взвел курок, но фигура исчезла даже раньше, чем он успел прицелиться. Марш выругался, спустился на две ступени вниз и остановился. Им ведь только это и нужно, они пытаются заманить его вниз, на прогулочную палубу с ее темными каютами и сумрачной кают-компанией, освещенной лунным светом, что пробивается сквозь грязный потолочный фонарь. Здесь же, на штормовом мостике, он может дать им отпор.

– Капитан, – позвал его тихий голос. – Капитан Марш. Марш поднял ружье и прищурился.

– Не стреляйте, капитан, это я. Это только я.

Она вышла из тени и остановилась у подножия трапа.

Валерия.

Марш заколебался. Она с улыбкой ждала, в темных разметавшихся волосах играли лунные блики. На ней были брюки и мужская в рюшах рубашка, расстегнутая на груди так, что виднелась кожа, нежная и бледная. Валерия поймала взгляд Марша, и он почувствовал, что погружается в мерцающий фиолетовый омут, бездонный и прекрасный. В этих глазах он мог бы плавать целую вечность.

– Идите ко мне, капитан. Я одна. Меня прислал Джошуа. Спускайтесь вниз, поговорим.

Марш, пойманный в силки прекрасных сверкающих глаз, спустился на две ступеньки. Валерия простерла навстречу ему руки.

«Эли Рейнольдз» внезапно застонала и осела, накренившись на правый борт. Марш покачнулся и тяжело рухнул на ступени, ударившись копчиком. От боли на глазах выступили слезы. Внизу он услышал легкий смех и увидел, как исчезла с лица Валерии ласковая улыбка. Выругавшись, Марш вскинул на плечо ружье и выстрелил. Отдача была такой сильной, что едва не вывернула ему плечо и отбросила его на ступени. Валерия исчезла, словно ее и не было. Марш, исторгая проклятия, поднялся и, отступая наверх, полез в карман за вторым патроном.

– Джошуа, говоришь… Как бы не так! Тебя прислал Джулиан, будь он проклят!

Когда он снова оказался на штормовом мостике, имевшем теперь уклон в тридцать градусов, Марш почувствовал, как что-то твердое уперлось ему в спину между лопаток.

– Ну и ну, – раздался сзади голос, – капитан Марш собственной персоной.

После того как Марш выпустил из рук ружье и оно с громким стуком упало на палубу, начали появляться и остальные, один за другим. Последней пришла Валерия, она старалась не смотреть в его сторону Эбнер Марш обругал ее вдоль и поперек, как самую последнюю и гнусную шлюху. В конце концов она бросила на него ужасный, полный обличения взгляд – Вы думаете, у меня был выбор? – горько спросила она Марш оборвал свою тираду. Но успокоили его не слова ее, а взгляд Потому что в той бездонной фиолетовой пучине, открывшейся ему на мгновение, увидел он позор, ужас… и жажду.

– Пошел, – скомандовал Мрачный Билли.

– Будь ты проклят, – выдохнул Эбнер Марш.

Эбнер Марш ожидал, что окажется в темноте, но когда Мрачный Билли втолкнул его в капитанскую каюту, она была озарена мягким свечением масляных ламп. Теперь каюта стала пыльнее, чем раньше, а в целом в ней почти ничего не изменилось с тех пор, как тут проживал Джошуа Йорк. Мрачный Билли закрыл дверь, и Марш оказался наедине с Деймоном Джулианом. Он крепко сжал в руке свою трость из древесины пекана, и его лицо помрачнело. Ружье Мрачный Билли выбросил в реку.

– Если намереваешься убить меня, давай попробуй, – сказал он, – а играть в игры у меня нет настроения. Деймон Джулиан улыбнулся.

– Убить вас? Что вы, капитан! Я намеревался угостить вас обедом. – На маленьком столике между массивными кожаными креслами стоял серебряный поднос. Джулиан поднял крышку и показал тарелку с жареным цыпленком и зеленью, репой и луком. Тут же лежал кусок яблочного пирога, припорошенный сверху сыром. – Вино тоже имеется. Прошу вас, садитесь, капитан.

Марш взглянул на еду и вдохнул ее аромат.

– Значит, Тоби еще жив, – с неожиданной уверенностью в голосе произнес он.

– Конечно, жив, – кивнул Джулиан. – Не желаете ли присесть?

Марш осторожно сделал шаг вперед. Он терялся в догадках – что замышляет Джулиан? Поразмыслив, Марш решил, что ему теперь все равно. Может, еда отравлена, но смысла в этом не было, в их распоряжении имелись более простые способы расправиться с ним. Он сел и взялся за цыплячью грудку, еще горячую. Марш с жадностью вцепился в нее зубами. Тут только он вспомнил, как давно не ел приличной пищи. Возможно, в скором времени ему суждено умереть… что ж, во всяком случае, он умрет на сытый желудок.