Марш сидел в гостиной и читал книгу мистера Диккенса о путешествиях по реке на просторах Америки, когда домработница принесла ему письмо. Он в изумлении чертыхнулся и захлопнул том, пробурчав под нос:

– Чертов болван этот британец, бросить бы его в проклятую реку.

Он взял письмо, разорвал конверт, и тот упал на пол. Получить письмо уже само по себе было для него чем-то необычным, но это было необычно вдвойне. Первоначально письмо адресовалось в Сент-Луис, в гроузопассажирскую компанию «Река Февр», и уже оттуда переправлено в Галену. Эбнер Марш развернул хрустящий желтоватый листок, и у него перехватило дыхание.

Эту почтовую бумагу он сразу узнал. Он заказал ее тринадцать лет назад и положил в ящик стола каждой каюты своего парохода. В верхней части листа красовался выполненный пером рисунок крупного большеколесного парохода с витиеватой надписью «ГРЁЗЫ ФЕВРА». Почерк, изящный и летящий, тоже был ему знаком. Записка гласила:

Дорогой Эбнер,

Я сделал свой выбор,

Если ты здоров и не против встретиться со мной, быстро, как, только сможешь, приезжай в Новый Орлеан. Меня ты найдешь в «Зеленом дереве» на Галлатин-стрит.

Джошуа

– Чтоб вам всем пусто было! – выругался Марш. – После стольких лет неужели этот чертов дурень думает, что может прислать мне такую вот дурацкую писульку, и я сломя голову брошусь в Новый Орлеан? И никаких тебе объяснений! Да кем он себя, черт возьми, считает?

– Уверена, что не знаю, – вставила слово домработница. Эбнер Марш резко поднялся.

– Женщина, куда вас угораздило засунуть мой белый китель? – проревел он.

Эта улица, думал Марш, торопливо шагая по Галлатин-стрит, походит на дорогу, проложенную через ад. С обеих сторон ее тянулись танцевальные залы, салоны и дома терпимости. Повсюду было многолюдно, грязно и шумно. На тротуарах толклись пьяные, проститутки и всякая шушера. По дороге Марша окликали шлюхи, насмешливо приглашая поразвлечься, но он не обращал на них внимания, и их насмешки превращались в язвительные колкости. Неопрятные мужчины с холодными глазами и медными кастетами смотрели на него, не скрывая презрения. Из-за этих взглядов Марш очень сожалел, что выглядит таким респектабельным и старым. Чтобы избежать встречи с толпой сгрудившихся напротив танцевального зала мужчин, вооруженных дубинками, он перешел на другую сторону улицы и оказался перед «Зеленым деревом».

Это был танцевальный зал, ничем не отличающийся от других, мерзкая дыра, окруженная такими же дырами. Расталкивая народ, Марш прошел внутрь. Внутри было сумрачно и многолюдно, дым висел коромыслом. В синеватой дымке двигались пары, раскачиваясь в такт дешевой музыке. Один мужчина в красной фланелевой рубахе, плотного сложения, спотыкаясь, топтался на танцевальном пятачке в обнимку с партнершей, которая, похоже, уже ничего не соображала. Сквозь тонкую ткань он тискал грудь женщины, одновременно пытаясь удержать ее на ногах.

Никто из танцующих не обращал на них внимания. Местные женщины все были типичными клиентками заурядного танцевального зала, в полинялых коленкоровых платьях и потрепанных тапочках. На глазах Марша мужчина в красной рубахе споткнулся и уронил свою партнершу, а сам грохнулся сверху, чем вызвал взрыв хохота. Он выругался и, пошатываясь, встал на ноги, женщина осталась неподвижно лежать. Смех пошел на убыль, мужчина наклонился и, схватив партнершу за лиф платья, потянул. Ткань затрещала, он, вырвав клок, отбросил его в сторону и усмехнулся. У нее под одеждой ничего не оказалось, кроме красной подвязки на одной белой, мясистой ляжке. За подвязку был заткнут маленький кинжал с розовой, в виде сердечка рукояткой. Мужчина принялся расстегивать брюки, но тут к нему направились двое вышибал, огромные с красными лицами детины с кастетами и увесистыми дубинками.

– Неси ее наверх, – рявкнул один.

Мужчина в красной рубашке отпустил длинную тираду, пересыпанную грязными ругательствами, однако послушался и, взвалив женщину на плечо, в сизом дыму, под смешки присутствующих нетвердым шагом отправился наверх.

– Хотите потанцевать, мистер? – прошептал Маршу в ухо невнятный женский голос.

Он повернулся и смерил обратившуюся к нему женщину тяжелым взглядом. Говорившая по своей комплекции, должно быть, не уступала Маршу. Белая, как тесто, она стояла в чем мать родила, если не считать узкого кожаного ремешка с висевшими на нем двумя ножами. Женщина улыбнулась и погладила Марша по щеке, но он резко отвернулся от нее и начал продираться сквозь толпу.

В одном особенно шумном углу у деревянного ящика собрались мужчины. Громко ругаясь и рыгая, они наблюдали за боем крыс. У стойки бара тоже стояла плотная толпа мужчин. Каждый из них был вооружен и бросал на окружающих сердитые взгляды. Бормоча извинения, Марш протиснулся мимо худосочного парня с заткнутым за пояс кнутом. Тот о чем-то горячо разговаривал с низкорослым мужчиной, с ног до головы обвешанным оружием. Парень с кнутом замолчал и недоброжелательно уставился на Марша. Второму даже пришлось повысить голос, чтобы привлечь внимание приятеля к прерванной беседе.