– Тоби…

– Да, сэр?

– Ты знаешь, что рабство никогда мне не нравилось, хотя я открыто никогда не выступал против. Я бы подал свой голос против, если бы чертовы аболиционисты не были такими набожными. Последнее время я много думал об этом и теперь хочу сказать, что, похоже, они правы. Нельзя относиться к другим людям так, словно они не люди вовсе. Понимаешь, о чем я? Рано или поздно это кончится. Было бы лучше, если бы все закончилось миром, но пусть все закончится, даже если прольется кровь и будут полыхать пожары, понимаешь меня? Главное, набраться терпения и ждать, хотя надо быть готовым ко всему. Многое в мире устроено несправедливо. Но всему приходит конец.

Тоби недоуменно смотрел на него и рассеянно вытирал о передник руки, машинально водя ими вперед и назад, вперед и назад.

– Капитан, – тихо сказал он, – вы говорите как аболиционист. А это рабовладельческая страна, капитан. За такие слова вас могут убить.

– Возможно, Тоби. Я просто сказал, что думаю.

– Старый Тоби считает, что вы правильно поступили, капитан Марш, когда дали мне свободу. Так что теперь я могу для вас готовить.

Эбнер Марш кивнул.

– Не мог бы ты принести мне с камбуза нож? Только ничего никому не говори, ладно? Просто принеси мне хороший, острый нож. Лучше такой, чтобы можно было засунуть его в сапог. Ну что, принесешь?

– Да, сэр, капитан Марш, – сказал Тоби. Глаза на морщинистом черном лице слегка прищурились. – Конечно, сэр. – И он побежал выполнять просьбу.

Следующие два часа Эбнер Марш при ходьбе постоянно ощущал нож, засунутый за кожаное голенище сапога. К тому Времени, когда стемнело, он почти забыл о его существовании, так как уже привык к новому для себя ощущению и чувствовал себя гораздо спокойнее.

Гроза началась перед самым заходом солнца. Большинство пароходов, готовившихся к отплытию, к этому часу уже покинули пристань, хотя им на смену у берегового вала Нового Орлеана пришли другие. О своем начале гроза возвестила оглушительным раскатом грома, похожим на звук разгорающейся паровой топки. В небе засверкали молнии, и хлынул проливной дождь. Вода в реке вскипела, как во время весеннего паводка.

Марш, стоя под пологом, натянутым над прогулочной палубой, слушал ритмичный стук дождя и смотрел на пристань, где в поисках укрытия метался народ. Он не знал, сколько времени простоял там, облокотившись на перила и думая о чем-то своем, когда рядом вырос Джошуа Йорк.

– Идет дождь, Джошуа, – сказал он, указывая тростью на разыгравшуюся стихию. – Может статься, Джулиан не пожелает в такую погоду высунуть на улицу нос и не придет сегодня.

Джошуа Йорк выглядел необычно серьезно.

– Он придет, – произнес Джошуа. Больше он ничего не добавил.

Так оно и случилось.

К тому времени гроза пошла на убыль. Хотя дождь не прекратился, его силы порядком истощились, и сейчас он в большей степени напоминал туман.

Эбнер Марш все еще находился на бойлерной палубе, когда увидел их. Процессия шагала по раскисшей от дождя, пустынной набережной. Даже с такого расстояния он понял, что это они. Сама их манера передвигаться напоминала о грациозном хищник?, ужасном и прекрасном. Один из них ступал по-другому, раскачивался и скользил. Несмотря на отчаянные попытки походить на спутников, у него ничего не получалось. Когда они подошли поближе, Марш увидел, что это Мрачный Билли Типтон.

Эбнер Марш прошел в большой салон. Все уже сидели за столом: Саймон и Кэтрин, Смит и Браун, Раймон и Жан, и Валерия, и все остальные, кого Джошуа подобрал на реке. Они тихо переговаривались. Стоило Маршу появиться, как все тотчас умолкли.

– Идут, – сказал Марш.

Джошуа Йорк встал со своего места во главе стола и вышел им навстречу. Эбнер Марш прошел к бару и налил себе виски. Залпом осушив стакан, он сразу наполнил второй и направился к столу. Джошуа настоял на том, чтобы Марш сидел рядом с ним, по левую руку. Стул справа был приготовлен для Деймона Джулиана. Марш неуклюже плюхнулся на отведенное место и мрачно посмотрел на пустующее напротив.

Тут они вошли.

Марш отметил, что в салон прибыло только четыре ночных гостя – Мрачного Билли оставили где-то снаружи. Две женщины и огромный бледнолицый мужчина, с хмурым выражением стряхнувший влагу с сюртука. Четвертым был он. Маршу не составило никакого труда узнать его. У него было гладкое лицо, по которому невозможно судить о возрасте, обрамленное черными кудрями. В темном костюме, шелковой рубашке со свободным воротом и украшенной рюшами и кружевами манишке он напоминал лорда. На одном пальце поблескивал золотой перстень с сапфиром размером с голубиное яйцо. На черном жилете сверкал оправленный в золотую паутину отполированный черный алмаз.

Он пересек комнату, обошел стол и помедлив, остановился у места Джошуа, за спинкой стула во главе стола. Положив свои гладкие белые руки на его спинку, по очереди посмотрел на каждого из тех, кто сидел за столом.

И они встали.

Сначала те трое, которые пришли с ним, потом Раймон Ортега, потом Кара, за ними все остальные. Они поднимались по двое, по трое. Валерия встала последней. В комнате стояли все, кроме Эбнера Марша.

Деймон Джулиан улыбнулся очаровательной, источающей тепло улыбкой.