– Маакс, что случилось? Не молчи, пожалуйста!

Между тем, Кравцов достал из кармана трубку и стал ее набивать.

– За сегодняшний вечер я переговорил с четырьмя членами Политбюро, – сказал он и посмотрел снизу вверх на замершую посередине комнаты Реш.

– С кем? – она едва выдохнула эти звуки, и Кравцов их скорее почувствовал, угадал, чем услышал.

– С Троцким, – ответил он, не без удивления вспоминая сейчас вполне фантасмагорический разговор со Львом Давыдовичем, взявшимся вдруг обхаживать бывшего командарма, словно не Кравцов перед ним сидел, а, как минимум, Вацетис. – К нему меня привез Эфраим Склянский – зампред Реввоенсовета. Знаешь, о ком говорю? – она знала, разумеется, но ничего не сказала, только кивнула. – Стало быть, Троцкий был первым членом Политбюро, – Макс раскурил трубку и выдохнул облачко горклого дыма. – Но позже мы поехали с Львом Давыдовичем в Кремль и встретились там с Лениным и Каменевым, – Он пожал плечами, словно извинялся перед Реш за такой фантастический рассказ. – Это, значит, Два и Три. Последним стал Сталин. С ним я говорил тоже в Кремле. Но сюда я приехал с Лубянки, где разговаривал с Дзержинским и Уншлихтом. Такой, понимаешь, насыщенный день.

– А…

– Дай выпить, пожалуйста!

На самом деле разговор с чекистами стал самым тяжелым испытанием дня. Холодное бешенство Дзержинского могло испугать любого, даже самого храброго человека. А Феликс был не просто взбешен, его ярость, казалось, заставляла светиться воздух. Но, судя по всему, Ульянов Кравцова не сдал, а уж Макс постарался объясниться с всесильным руководителем ЧК таким образом, чтобы максимально отвести от себя, как подозрения Феликса, так и его жажду мести. И, похоже, ему это удалось. Знать бы еще, как надолго.

– Дай выпить, пожалуйста! – попросил он неожиданно охрипшим голосом.

– Да, да, сейчас! – заспешила побледневшая Рашель. – Да, что, черт возьми, случилось, а?!

"И в самом деле, что случилось?"

А случилось то, что операция, которую он построил на допусках и предположениях, одном темном дельце о "засланце" и некотором количестве убойного компромата, привела к неожиданному и весьма неординарному результату. Получалось, что Ленин понял Кравцова дословно и, более того, согласился со всеми озвученными в разговоре или только подразумеваемыми предложениями. Принял их и, вот гляди-ка, пробил, довел до ума, продавив – и чего это ему стоило? – в Политбюро и ЦК.

– Я тебе сейчас раскрою страшную военную тайну, – сказал Кравцов, глядя на Рашель, так и оставшуюся стоять посередине комнаты. – Ну, то есть, завтра уже кое-кто будет знать, но опубликуют ли это в газетах, не знаю. Так что лишнего, товарищ Кайдановская, не говори, никому. Ты теперь в это "все" вписана по самые уши. По твои милые ушки, Реш. По моей милости.

– Да, что случилось-то?! – всплеснула она руками, враз обретая голос.

– В составе Реввоенсовета Республики воссоздано управление Военного Контроля, и я назначен его начальником и соответственно членом Эр-Вэ-Эс.

– Ты член Реввоенсовета? – ну это была новость из разряда, "знаете ли, товарищи, меня тут назначили Троцким, прошу любить и жаловать!"

– Ты главное пропустила, – устало объяснил Кравцов. – Военконтроль – это, собственно, та же "Чрезвычайка", только военная. Второе ЧК. И все различие между нами, что Военконтроль не занимаемся политикой, а чекисты – военными вопросами. И к слову, их переименовали. Теперь они, как и мы, тоже всего лишь управление. Главное Политическое Управление при Совнаркоме СССР.

– А…

– Вот именно, – кивнул Макс. – Феликс Эдмундович это тоже понимает. У него управление и у меня управление. А границы зон ответственности смутные, и получается, что если в восемнадцатом ему удалось обкорнать Региступр, присвоив себе военную контрразведку и почти взяв контроль над разведкой, то теперь он утратил и то, и другое.

– Ой…

– Ну, в этом пункте я с тобой совершенно согласен. Поэтому, давай, наливай скорее, а то у меня мозги сейчас перекипят!

– А гараж? Где, тогда, разместить гараж? – маленький, толстенький почти карикатурный еврей – Малкин стал опытным управленцем, только попав в ссылку. У местного лесозаводчика остро не хватало образованных людей на хозяйстве, а "бомбист" иудейского вероисповедания казался настолько безобидным, что грех было не воспользоваться знаниями "почти выпускника" коммерческого училища. О том, что Зиновий Малкин активный член Красинской Боевой Технической группы ЦК, знали немногие. Да и теперь, мало кто догадывался, глядя на Зиновия Карловича, что он состоит в партии едва ли не со дня ее основания.

– А что если перекрыть двор Патрикеевского дома? – организационные мероприятия отнимали не меньше сил, чем полноценная боевая работа, но делать нечего, взялся за гуж…

– Что вы имеете в виду?

– Поставим две-три опорных колонны… железо или дерево, можно и кирпич, и положим сверху крышу на уровне окон первого этажа, – объяснил Кравцов свою идею. – Двор большой, вполне на десяток машин места хватит…и ремзону будет, где оборудовать.

– И весь первый этаж под Хозчасть?

– А не много будет? Нам же еще отдел охраны и шифровальный размещать. И "на вырост" оставить надо бы…