Глудин, Иван Иванович (1889 – 1938) – советский военачальник, капитан в РИА, комбриг (1937). В РККА с 1918 года. Участник Гражданской войны.

Мартов (Цедербаум), Юлий Осипович (1873-1923) – российский политический деятель, публицист, участник революционного движения (с 1891 года), социал-демократ (вместе с В. И. Лениным один из основателей петербургского Союза борьбы за освобождение рабочего класса, 1895 год), основатель меньшевизма.

Либер (Гольдман), Михаил (Марк) Исаакович (1880-1937) – один из лидеров меньшевиков. В социалистическом движении с 1890-х годов. В 1896 году 16 лет вступил в недавно созданную в Варшаве (Царство Польское) партию Социал-демократии Королевства Польши и Литвы. В сентябре 1897 в Вильно состоялся учредительный съезд представителей групп еврейских марксистов и социал-демократов Вильно, Минска, Белостока, Варшавы, Витебска, который основал партию Бунд (Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России). Либер стал видным участником новой партии. В 1905 – член Исполкома Петербургского Совета рабочих депутатов. В 1907 году на V съезде РСДРП в Лондоне 27-летний Михаил был избран членом ЦК РСДРП. После Февральской революции стал членом исполкома Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Либер призывал поддержать Временное правительство, но был против участия в нём социалистов. В августе 1917 года избран членом меньшевистского ЦК на объединительном съезде РСДРП.

Горожанин, Валерий Михайлович (1889-1938) – старший майор госбезопасности (генерал-майор) (1935). Член партии с 1919 г. (в 1907-1919 – эсер).

Никольский, Лев Лазаревич или Орлов, Александр Михайлович (Фельдбин, Лев (Лейба) Лазаревич) (1895-1973) – советский разведчик, майор госбезопасности (соответствует армейскому званию комбриг) (1935). Нелегальный резидент во Франции, Австрии, Италии (1933-1937), резидент НКВД и советник республиканского правительства по безопасности в Испании (1937-1938). После Февральской революции вступил в партию социал-демократов (объединённых интернационалистов). В мае 1920 года вступил в РКП(б). С началом Гражданской войны вступил в РККА, и был зачислен в Особый отдел 12-й армии. Участвовал в раскрытии контрреволюционных организаций в Киеве, командовал отрядом особого назначения. 1920-1921 гг. – сотрудник Архангельской ЧК. В 1921-1924 гг. – студент Школы правоведения при Московском университете. Одновременно, уже как Лев Лазаревич Никольский, работает в правоохранительных органах. В 1924 году, завершив обучение, вернулся в органы госбезопасности, работал в Закавказском КУ ОГПУ, позже в разведке. С июля 1938 года – невозвращенец, жил в США, преподавал в университетах.

Котовский, Григорий Иванович (1881-1925) – советский военный и политический деятель, участник Гражданской войны. Член Союзного, Украинского и Молдавского ЦИКа. Член Реввоенсовета СССР. Погиб при невыясненных обстоятельствах от выстрела своего подчиненного.

В Управление Макс приехал в семь двадцать утра, а в половине восьмого напротив него уже сидел Семенов. Вообще-то в такую рань на боевом посту можно было застать только дежурных, да "ходивших в ночное". Но Георгий – на удачу – оказался ранней пташкой, и это хорошо, поскольку у Кравцова к заместителю начальника Оперативного отдела имелось сразу несколько дел самого неотложного свойства.

– Понимаешь, Жора, – один на один они продолжали называть друг друга так, как привыкли в прошлой жизни, но на людях, для официоза, переходили на имена-отчества. – Не верю я в такую душевную щедрость. То есть, к кому-нибудь другому – вполне. Он такой, он может. Но не ко мне. У нас с ним как в восемнадцатом не заладилось, так и не шло никогда. Я уж про девятнадцатый молчу. И вдруг объявляется чуть ли не на третий день после моего возвращения, очаровывает Рашель и готовит мне вместе с ней сюрприз. Это с чего бы? Я ему кто?

– Может, в друзья набивается?

– В друзья? Это вряд ли. Я его, понимаешь ли, в девятнадцатом, правда, заочно, так сказать, за глаза под расстрел определил за бегство с фронта. И он, Жора, не знать этого не может. Я приказа ни от кого не скрывал, да и сявки его поганые, которые из блатных или интеллигентов, наверняка давно уже донесли.

– Ну, смотри, – пожал плечами Семенов. – Тебе виднее, только учти, времена меняются, люди – тоже.

– Горбатого могила исправит! – раздраженно бросил Кравцов, вспоминая тяжелый взгляд карих, казавшихся темными глаз и черные точки наколок на нижних веках. Знающие люди подсказали еще тогда в январе восемнадцатого, после первой встречи у Одесской Оперы, что наколки эти не простые, а очень даже особенные. Воры-законники так себя метили, и анархист Котовский – командир городского партизанского отряда, выходит, из той же породы происходил. Но не в этом суть! Японец тоже был бандит, налетчик и аферист, но вот Винницкий свой, а этот – нет.

– Зря раздражаешься. – Жорж достал папиросы, вял одну и вопросительно взглянул на Макса, предлагая "это дело перекурить". – Это по сути люди не меняются, а по форме очень даже склонны гибкость проявлять. Тот же Котовский, ну, кто он был в девятнадцатом? Никто. И в двадцатом – с трудом комбриг. А сейчас его Фрунзе вон как вознес. Может ему страшно там, на этакой-то высотище! Вот и ищет союзников…

– Нет, – покачал головой Кравцов, прикуривая от зажженной Семеновым спички. – Не вытанцовывается.

Он уже думал над этим, но ничего путного пока не придумал. То есть, кое-какие мысли имелись, разумеется, но, во-первых, этими предположениями он даже с Жорой поделиться не мог, а, во-вторых, все там было очень неопределенно с этими догадками, словно болото ночью да еще и в тумане.

– А что у вас в девятнадцатом произошло? – поинтересовался Семенов, знавший, что на большинство вопросов он всегда получит от Кравцова исчерпывающие ответы.

– Я в конце мая состоял при Реввоенсовете Двенадцатой армии. – Макс вспомнил то время и искренне удивился, как они его тогда пережили. Теперь, по прошествии всего лишь пяти-шести лет Гражданская война на Украине представлялась Кравцову кровавым хаосом, в котором тяжело ворочались или стремительно перемещались армии размером с полк и банды численностью в дивизию военного времени. Странное, страшное, но по-своему удивительно притягательное – словно доза кокаина – время. Время авантюристов и подвижников, героев и трусов, стяжателей и бессребреников… И степь… Почему-то ему часто вспоминалась горящая степь. Черное солнце, взмыленные, сходящие с ума кони, и шашки в вытянутых вперед руках верховых… И еще гул артиллерии, и дымные разрывы, и земля, дрожащая под слитными ударами копыт…