Женя искренне надеялась, что подобных разговоров больше не повторится. Они и не повторялись. Все были разные, но с одинаковым результатом.

— Нет, нет и нет. Я этого не одобряю, и предложение ваше считаю неприемлемым, — отрубил ей с порога степенный родитель другого выбранного таланта.

— Но почему? — все же успела вставить Женя, прежде чем перед ней захлопнули дверь.

— Я считаю, что наш ребенок тратит достаточное количество времени на свою больную сестру, и я бы хотел, чтобы те часы, которые у него остаются для собственного досуга, были потрачены на нечто, с аутизмом никак не связанное. Я понятно выражаюсь?

— Вполне.

В третьем случае все, напротив, осталось запутанным и непонятным:

— Наверное, можно было бы попробовать… — Молодая женщина смотрела на Женю обреченно и испуганно, будто та ей предлагала какой-то новаторский способ лечения ее больного сына, а не просила отпустить сыграть в спектакле здоровую дочь.

— Пробовать не можно, а нужно.

— Да-да, вы правы. А когда надо приступать?

— Чем раньше, тем лучше. Может быть, завтра?

— Ой, нет, завтра у Даши пение, она у нас в хоре поет. Дашенька, возьми верхнюю «ля». Вы слышите, какой чистый звук?

То ли от силы «чистого» звука, то ли от ощущения, что снова придется остаться ни с чем, у Жени зазвенело в ушах.

— Тогда послезавтра.

— Да, давайте. — Энтузиазм вспыхнул и тут же угас. — А послезавтра у нас среда? Нет, в среду никак нельзя. В среду Даша танцует. Знаете, в местном ДК такая чудесная студия бального танца. Дашенька просто светится, когда ходит на уроки. Дашенька, покажи ча-ча-ча!

— Четверг?

— Да-да, четверг точно подойдет!

— Прекрасно! Тогда…

— Ой, нет, я совсем забыла, в четверг же соревнования по шахматам. Дашенька, она же не из тех, у кого все мозги в ноги ушли. Она у меня умненькая: соображает великолепно, кубки выигрывает.

Женя огляделась по сторонам в поисках шахматной доски. Должны же Дашеньке сейчас предложить продемонстрировать тете какую-нибудь умопомрачительную комбинацию с не менее поразительным заключительным тактическим ударом. Предлагать, однако, не стали, и Женя поинтересовалась уже без всякого энтузиазма:

— Пятница?

— В пятницу точно не получится, у Даши французский. А в выходные мы на дачу всегда уезжаем, — весело сообщила женщина. — Пете там, по-моему, лучше дышится, и игры у него там как-то разнообразнее становятся. Ой, а может быть, Даше с вашим дельфином по-французски начать разговаривать? Ну, понимаете, нечто вроде аллегории, что аутизмом страдают дети не только в России, а во всем мире?

— Понимаю, — ответила Женя, и понимала она не только эту аллегорию, но и то, что замечательная во всех отношениях Даша не будет разговаривать с дельфинами не только по-французски, но и по-русски.

Каждое новое препятствие перестало подзадоривать Женю, энтузиазм и желание обрести искомое не прибавлялись, а утекали, заставляя ее смотреть на очередного кандидата с неимоверной тоской, заранее предвкушая поражение в виде неудачного разговора с родителями. Думать о том, какой окажется мама девочки, за которой директор дельфинария наблюдала третий день, означало испортить себе настроение и окончательно потерять веру в успех предприятия. Женя решила в этот раз не торопиться, не ходить в гости и не проводить душещипательных бесед со взрослыми, она сосредоточила свое внимание на детях.

Эта девочка лет восьми-девяти ей понравилась сразу. Ее младшего брата она уже видела в центре, раньше он всегда приходил с матерью, и, судя по миловидному, опрятному и спокойному облику этой женщины, Женя могла рассчитывать на то, что сумеет с ней договориться. Но сначала она решила объясниться с детьми. Возможно, это был неправильный и даже в какой-то степени непедагогичный ход: заинтересовывать детей в том, в чем они, возможно, не встретят поддержки у взрослых, но Женя рискнула. Дети нарушили ее намерение оценить их игру с животными.

Группа выходит из класса логопеда и направляется в зал, где ребят ждут собаки. Все пошли, а девочка с братом остались. Женя тоже не спешит уходить. Дети делают несколько шагов в противоположную от зала сторону и останавливаются.

Девочка осторожно дергает братишку за руку и кивает в сторону собак:

— Может, пойдем?

— Нет. Мама приедет.

— Ничего, она подождет. Знаешь, как мама обрадуется, если ты пойдешь к собакам?

— Не пойду!

— Ну, почему, Никитка?! Пойдем!