– Теперь это называется «обеспеченной»? – ехидно усмехнулся алхимик. – Под какие гарантии был получен настолько огромный кредит? Я понимаю, инфляция, постепенное обесценивание денег, но такая сногсшибательная сумма наводит на размышления! Ты не замечал за своим отцом каких-нибудь… э… странностей?

– Ах, вот ты о чем! Нет, ничего особенного. Самый обыкновенный человек, хомо сапиенс вульгарис. Он никак не мог быть исчезнувшим с Меркуриума Риттером фон Визмаром только потому, что я принадлежу к традиционному биологическому виду – в моих клетках сорок шесть хромосом, а не девятьсот двадцать, как у «человека нового»…

– Вроде бы на человечьем языке говорите, а все равно ни слова не понять, – пожаловался Зигвальд. Мы теперь старались не оскорблять его чувства и болтали на классическом немецком. В спецтерминологии Жучок не силен, значит, можно сохранить некоторые секреты для ушей меркурианцев не предназначенные. – Недаром говорят, что Внешние миры сложны для познания, а люди, там обитающие, погрязли в зауми… Лошадей оставим у сохранившейся коновязи. Надо зайти внутрь, замок или узнает хозяина, или отвергнет чужака, как отверг короля Оттона.

– Узнает? – я оторопел. – Каким образом?

– Это тайна Визмаров, – значительно сказал Зигвальд. – У Морской крепости есть необычные свойства, не зря же я привел вас сюда…

– Необычные? – вполголоса буркнул Николай. – Опять мы недоглядели? Да что ж такое?! Все-таки от этого проклятого замка фонит, я чувствую…

Сомневаться не приходилось: владельцы этой крепости до мятежа могли равняться с древними королями в богатстве и стремлении подчеркнуть свое исключительное положение. Колонны, от оголовий которых отходили переплетенные аркады, резной камень, мозаики по стенам, выложенный цветным мрамором пол, ныне покрытый сухими листьями и хвоей, занесенной ветрами в разбитые окна. Мозаичные картины представляли неизвестные мне сражения и героев, бившихся с чудовищами и людьми, на потолке – рисунок созвездий, но не меркурианских, а привычных мне: так выглядит ночное небо на Сириус-Центре и планетах, находящихся возле Проксимы и звезды Барнарда, ближайших к Земле миров. Значит, Визмары о прародине не забыли – посреди звезд можно разглядеть покрытые облупившейся позолотой знаки зодиакального круга, присущие только земной цивилизации!

– Вызывает невольный трепет, – прищелкнув языком, сказал Николай. – Сравнимо с замком короны Остмарка или моравским Карлштайном. Представляю, как здесь было красиво в прежние времена. Теперь ковры истлели, знамена и штандарты рода сожжены, мебель превратилась в труху, но камень может хранить былое величие тысячелетиями…

– Смотрите, – Зигвальд присел, расчистил рукой участок пола и поднял два ржавых наконечника от лучных стрел. – Этого добра здесь хватает, сражение окончилось в гербовой зале – никто не сдался, бились до последнего человека.

– Я читал хроники прошлого столетия и до сих пор не могу взять в толк, отчего все участники мятежа были настолько верны идее и дрались за нее с невероятным фанатизмом? – задумчиво произнес алхимик. – Ни один летописец не смог объяснить преданность, с которой люди шли за Визмаром. Арнальд из Галле уверяет читателя, что мятеж был похож на всеобщее умопомрачение, избытое чудесным образом после бегства герцога, а затем делает однозначный вывод – это было дьявольское наваждение…

– Много ли чужеземные книжники понимают в дьявольщине? – презрительно сказал Зигвальд. – Они погрязли в умственном своеволии и не видят дальше своего носа! Готийцы тогда восстали против Бездны и Зверя, против общей погибели…

– Вот как? – Николай поднял бровь. – Я слышал другое. Риттеру фон Визмару и его присным возжелалось мирской власти более, чем было даровано по праву рода. Гордыня, тщеславие, зависть, безрассудство – вот четыре демона, управлявшие ими.

Глаза Зигвальда потемнели от ярости, однако готиец сдержался и ответил хладнокровно:

– Тебе лгали, алхимик. Дьявол управлял людьми, произнесшими эти слова. Дьявол давно среди вас – он там, за горами, в странах, объятых гордыней разума. И он ведет людей к бедствию, когда от каждой стороны света изойдут омерзение и безутешность – для нас не останется места на Меркуриуме.

– Ты хочешь сказать, – осторожно начал Николай, – будто кто-то намеренно подталкивает Меркуриум к… К катастрофе?

– Да. Его имя ты только что слышал. Визмар знал об этом и попытался начать очищение, изгнать пришедшее с той стороны.

– Отличные новости, – алхимик ладонью смахнул капли пота, выступившие на лице.

– Визмар не предотвратил Судный День, только отсрочил его, – продолжил Зигвальд. – Соблазненные нечистым владыки стран на юге и востоке не позволили готийцам завершить начатое.

– Значит, дьявол тут, на Меркуриуме? – с вызовом спросил Николай.

– Он или его сын, разницы никакой. Он тут давно, с той поры, когда отверзлась прореха в Бездну, из которой к нам приходят твари…

– Теперь остается выудить рациональное зерно из этого метафизического бреда, – на русском проворчал алхимик и сразу перешел обратно на готийский: – Получается, Визмар охотился на алхимиков не случайно? Полагал, будто мы связаны с… потусторонними силами?

– Охотился? – Зигвальд подумал и покачал головой. – Это неправильное слово. Искал встречи, так вернее. Но ваша гильдия не пожелала разговаривать с ним, Церковь и короли пугали вас страшным кровожадным мятежником. Алхимики знают о нечисти куда больше меркурианцев, это общеизвестно, вы могли помочь…