– Вы, Борис Валентинович, что-то о друзьях говорили…

– Ах, да! Веня Гильгоф с Луи Аркуром заглядывали весной, моя сумасбродная дочурка с ними.

У всей компании шило в жопе, я дико извиняюсь за вульгарность – следовало бы сказать «гладий в подексе»… Летают, изучают, ищут приключений. Вольные рейнджеры. Основная база здесь, на Лации, но в основном они исчезают незнамо куда на несколько лет, присылая по линии Планка сообщения наподобие «все в порядке, не беспокойтесь».

– А капитан Казаков?

– Он уже не обычный пехотный капитан! Бери выше! Фрегаттен-капитан, подполковник по-нашему, морская пехота ВКС! Разве не знаете? Он ваш ближайший сосед, система Норик-VII, она входит в миры Конвенции!

– А-а! Узнаю Казакова! – Я от души рассмеялся. – Милитаризм у него в крови! Вот не ждал, не гадал! Это самая военизированная планета нового человечества, от Меркуриума всего в девятнадцати световых, буквально за углом! Я бывал там один раз, но никак не мог представить, что Казаков пойдет служить в армию Норика-VII – мира, оберегающего всеобщий покой!

– Ему интересна, кроме того, перспектива хорошего карьерного роста, что льстит самолюбию. Норик-VII – насквозь, как вы выразились, милитаризованная планета с претензиями на былой имперский дух. Ностальгия по старым временам… Эй-эй! Амфору с Критским распечатайте, бестолочи!

Я бы понял такой окрик, адресованный простецу, представителю разумной расы второго сорта на Меркуриуме, но обслуживали принцепса обычные люди, по нашей терминологии «благородные». Меня это покоробило.

Тем не менее приказы Удава исполнялись моментально, без возражений и укоризненных взглядов. Неужто он на самом деле постепенно начинает превращаться из Судьи в настоящего Императора? «Владелец планеты» и ее «повелитель» – это совершенно разные вещи! Владелец понимает, что от нанятых им рабочих и обслуживающего персонала зависит всеобщее благополучие, а повелитель…

Повелитель вправе творить все, что угодно. Что угодно.

Нехорошо. Кажется, к Удаву надо относиться поосторожнее, чем прежде. Однако я не верю в то, что он превращается в самодура и единоличного диктатора, тиранящего подданных по своей прихоти! Не такой он человек!

– Знаешь, что самое интересное в нашей истории? – вопросил Удав. – Все мы остались живы, каждый благополучен, нашел свое место в жизни, занимается интересным ему делом…

– Ваше дело вам интересно? – спросил я, отметив необычно глубокий вздох хозяина роскошнейшего дворца, аналог которого принадлежал Тиберию Августу три тысячи двести лет назад. – Не разочаровались?

– Интересно, неинтересно, – вдруг раздражился Удав. Взмахнул рукой, отбрасывая чашу с вином. Алая жидкость растеклась по мраморному полу. – Обязанности, понимаешь? Каждодневные, нудные, успевшие надоесть…

– Проведите реформы. Устройте там… например, парламент, партии, борьбу между фракциями… Чтобы поживее было!

– Коленька, дорогой мой, все это перепробовано сто раз! Люди хотят одного – стабильности, сытости, хлеба и зрелищ! Перемены их пугают! Я со-здал Утопию, идеал, с совершенной экономикой, отсутствием насилия… Ну, почти полным. Меня захваливают, устраивают триумфы, превозносят, каждый бежит со своими проблемами, включая самые идиотические! Судья! Принцепс! Надоело!

Удав саданул кулаком по столу так, что чаши подпрыгнули. Осыпалась на пол зелень, толстым слоем покрывавшая возлежащую на блюде и волшебно пахнущую фаршированную утку.

– Коленька, есть предложение напиться, – сказал Удав. – Вдрызг. Так, чтобы по пьяному безобразию пойти хулиганить на улицы? Побузим? К утру наши инертные тела преторианцы со всем возможным почтением доставят домой… Я тут наподобие святого, легенда, на которую невозможно покуситься. Мне все простят! Все, включая самое… самое… Неприличное.

– Вы часто так развлекаетесь? – перебил я начинавшего хмелеть Бориса Валентиновича.

– Пока нет…

– Вот и чудесно. Хотите, предложу вам более интересное увеселение?

– Какое же?

– Подумать. Пораскинуть мозгами. Решить очень сложную задачку. Помочь мне, наконец! Или ваши мозги окончательно жиром заплыли?

– Не хами старшим, – огрызнулся Удав, отведя взгляд. – Мне действительно невероятно, немыслимо скучно. Но я не уверен, что представленная задача окажется трудноразрешимой. Кончились такие загадки, иссякли с тех пор, как человечество обрело телесное совершенство. Телесное, но отнюдь не духовное!

– Положите себе поесть, нельзя пить вино на голодный желудок.

– Ты позвезди мне тут, щенок!

– Отлично! – воодушевился я, зная, каковы обычные реакции Удава. – Вы разозлились, и это вызывает определенные надежды! Раньше вывести вас из равновесия удавалось часов за шесть непрерывной болтовни, теперь хватило нескольких минут! Цепляет, а?

– Ты понимаешь, с кем говоришь?! – Борис залился багровой краской, взревел, как раненый медведь, и вскочил с ложа.

Приоткрылась дверь, в проеме возникла могучая фигура телохранителя из преторианцев.