При наступлении танков в глубине обороны одним из основных средств огневой поддержки была авиация и самоходная артиллерия, которые, как показал опыт, должны подчиняться командиру танкового соединения.

6. Поучительным в данной операции является ее непрерывность. Прорвав оборону, войска 65-й армии немедленно перешли в стремительное преследование противника. Окружив группировку противника в районе Паричи, а затем и в Бобруйске, они не прекращали продвижения на северо-запад — на Осиповичи. Преследование велось на широком фронте, и немецкое командование было лишено возможности использовать свои резервы на одном каком-либо направлении.

Ввиду того что немецкие войска в глубине оказывали сравнительно слабое сопротивление, наши танки преследовали их главным образом вдоль дорог. Это позволяло нашим танкам увеличивать темп своего продвижения в лесисто-болотистой местности, решительно выходить на пути отхода противника и значительно облегчало обеспечение их горючим и боеприпасами.

Официальные советские источники дают следующее соотношение сил к началу операции [117] .

Всего к началу операции советской стороной было сосредоточено 160 дивизий. Из этого числа непосредственно в составе четырех фронтов находилось 138 дивизий, а также 30 896 орудий и минометов (включая зенитную артиллерию) и 4070 танков и САУ (1-й ПБ — 687, 3-й БФ — 1810, 2-й БФ — 276, 1-й БФ — 1297). Остальные силы находились в подчинении Ставки и вводились в бой уже на этапе развития наступления.

Более поздние исследования уточняют: к началу операции «Багратион» (23 июня) численность участвовавших в ней фронтов была следующей:

1-й Прибалтийский — 359 500 человек

3-й Белорусский — 579 300 человек

2-й Белорусский — 319 500 человек

1-й Белорусский — 1 071 100 человек

Итого — 2 329 400 человек, с учетом Днепровской флотилии (поддерживавшей действия 1-го Белорусского фронта в бассейне реки Припять) — 2 331 700 человек [118] .

Таким образом, «История Второй мировой войны» даже несколько завысила численность советских войск — очевидно, это произошло из-за включения в них 1-й армии Войска Польского, которая вступила в бой лишь в конце июля, в ходе Люблин-Брестской операции. Некоторые отечественные работы оценивают общую численность советских войск, принявших участие в операции до середины июля (т. е. с учетом сил, введенных уже после ее начала), в 2 500 000 человек, 45 000 орудий и минометов и свыше 6000 танков [119] .

Характерно, что немецкие историки оценивают соотношение сил совсем по-иному. Пауль Карель, творчески используя приведенные выше советские данные из работ начала 60-х годов, пишет про 200 дивизий численностью в 2 500 000 человек, 6000 танков, 45 000 орудий и 7000 самолетов — которым противостояли «примерно 400 000 тыс. человек» [120] . Таким образом, полностью подтверждается один из основных тезисов немецкой историографии Второй мировой: русские были способны побеждать, только создав десятикратное (или как минимум шестикратное) превосходство.

Вернер Хаупт конкретизирует те же цифры: «На 1 июня 1944 года в группе армий „Центр“ насчитывалось всего 442 053 офицера, унтер-офицера и солдата, из которых только 214 164 могли считаться окопными солдатами. К ним можно отнести еще 44 400 офицеров, унтер-офицеров и солдат отдельных частей резерва Верховного Главнокомандования, которые по всей полосе группы армий служили артиллеристами, истребителями танков, связистами, санитарами и водителями автомобилей» [121] .

Итак, 486 453 немецких военных — включая санитаров, связистов и шоферов во всей группе армий «Центр». Так ли это на самом деле? Обратимся же к цифрам из документальных немецких источников — и увидим, где кроется ловкость рук «бундес-историков».

Согласно официальным отчетам немецкого командования на 1 июня 1944 года группа армий «Центр» имела в своем составе («истштарке») 849 000 человек. Эта цифра включает временно выбывших (например отпускников), а также раненых, при условии что они вернутся в строй в течение 8 недель.