— Разве подобные вирусы существуют?

— Откуда я знаю? Теоретически их можно создать искусственно, но при всех нынешних достижениях в биологии и генной инженерии наша цивилизация доселе на это не способна. Вот и думайте теперь о связи между Дорогами на Гермесе, тамошним некрополем и стремительно превращающимся неизвестно в кого господином Крыловым. Причем сам Коленька теперь не испытывает никаких особых неудобств — самочувствие в норме, только кушать приходится больше. Учтите, сам он почти ничего не знает — результаты исследований тканей мы скрываем, говорим, что диагноз пока не поставлен. Еще удавится с горя…

— Надеюсь, это не заразно? — невесело усмехнулся я. ~ Спешу успокоить, никакой опасности нет. Но история темная, согласитесь.

— Более чем. И какие же выводы?

— Не самые приятные. Кроме того, надо вспомнить о некоторых других настораживающих и абсолютно необъяснимых чудесах. Я вам еще не надоел?

— Отчего же, обожаю, когда мне рассказывают гадости. У вас отлично получается, Веня.

— Рад, что вы цените мои скромные таланты. Итак, возвращаемся к Гермесу. За сто двадцать лет наблюдений человек выяснил, что климат на данной планете исключительно стабилен, солнечное тепло распределяется равномерно, серьезные ураганы отмечаются редко. И вдруг, начиная с этого лета, оба материка подверглись нескольким… назовем так: атмосферным ударам. Мощнейшие грозы, резкое понижение температуры в зоне циклона, и почему-то легкие подземные толчки от половины балла по Рихтеру до двух. Тектоническая активность посреди континентальной плиты — это, извините, нонсенс. А уж тем более в увязке с атмосферными явлениями. Я сам видел одну из таких гроз — впечатления самые удручающие. “Франц” оставил на орбите Гермеса спутник, защищенный от воздействия звезды, можете оценить всю прелесть…

Картинка на проекционной нише сменилась, возникли красные и синие линии, обозначающие теплые и холодные воздушные массы, над материками поползли белые перья облаков.

— Видите? — вскричал Гильгоф. — Увеличить квадрат А5! Вот! Штормы зарождаются над океаном одновременно, у западных побережий обоих материков. За два часа, понимаете? Два! Вне зависимости от передвижений атмосферных фронтов, или как они там называются! Больше ничего необычного не заметили?

— Заметил, — мрачно сказал я. — Двадцать четвертая параллель, Северное полушарие. Грозы создаются искусственно, это ясно как день.

— Вот вам выводы: наше присутствие на Гермесе нежелательно, — провозгласил Гильгоф. — Человечеству вежливо дают понять, что мы залезли на чужую территорию. Пока Гермес являлся захолустнейшей аграрной планетой с минимальным населением, землян там терпели. А когда истинные хозяева Гермеса уяснили, что грозит масштабная экспансия, они сделали весьма прозрачный намек: или не бузите, или убирайтесь вон. Весь ужас в том, что Гермес является основой в стратегии Эвакуации, а мы не знаем, какими возможностями обладает потенциальный противник. Картина маслом: завтра мы высаживаем на планету несколько миллионов переселенцев, послезавтра обнаруживаем на Гермесе груду обугленных косточек бывших сограждан. Вы меня час назад спрашивали, что стряслось? Стрясся Гермес, будь он трижды неладен!

— Может, не все так плохо? — заикнулся я. — Направить все имеющиеся силы на исследования, попробовать договориться с Чужаками, если они на самом деле там живут…

— В том-то и проблема, что никто и никогда этих “Чужаков” в глаза не видывал, и они явно не горят желанием знакомиться с людьми! У нас остался месяц—полтора до начала переброски основных групп обеспечения и войск в систему Вольф 360 и полгода до начала массовой эвакуации. Человек живет на Гермесе сто двадцать лет. Как можно за несколько коротких месяцев сделать то, что не удалось за столетие?

— Веня, а вы попробуйте. Я в вас верю. Вы умный, а вдобавок еврей. Убойное сочетание.

— Если это шутка, то неудачная. Знаете, сколько народу в моем отделе биологической безопасности? Сорок шесть. Всего. Полную ответственность за Гермес Бибирев свалил на меня, денег и ресурсов предостаточно, обеспечение самое серьезное. Но не это главное — мне нужны не деньги, мне нужны идеи. А идей нет. Я в тупике.

— По-моему, идея номер один лежит на поверхности, — сказал я не раздумывая. — Нужно отыскать связующее звено между нами и Гермесом… Крылов его фамилия.

Вениамин Борисович замер и посмотрел на меня поверх очков.

— Не хлопнуть ли нам по рюмашке? — неожиданно осведомился доктор. — Мне известна важнейшая государственная тайна: в баре комнаты отдыха Бибирев хранит свой запас армянского, одну бутылочку можно незаметно позаимствовать, у меня есть ключ…

Я сразу понял, что Гильгофа посетила муза.

Оставшийся день прошел скучно, порадовало лишь представление Байрейтской оперы — давали “Нюрнбергских майстерзингеров” Рихарда Вагнера. До Бронзовой Комнаты высокое начальство добралось лишь к половине одиннадцатого вечера. Вокруг стола появился дополнительный ряд кресел — для секретарей, адъютантов, переводчиков и прочей мелкой шушеры вроде меня и Вени Гильгофа.

Кайзер уставшим не выглядел, Михаил, наоборот, хмурился и казался утомленным. Кроме двух монархов я насчитал еще тридцать четыре человека — канцлеры, военные министры, командующие флотами, главы разведок. Мы с доктором как верные оруженосцы адмирала устроились за спиной Бибирева, по левую руку от которого восседал Миша Савельев, по правую — больше, чем обычно, смахивающая на бульдога вице-канцлер Назарова.

Начали довольно бодро. Я навострил уши, когда обсуждался вопрос о нанесении совместного удара по США и Китаю в случае крайней необходимости. Причем термины “орбитальная бомбардировка”, “ядерное оружие” и “лучевые установки” произносились вполне буднично и непринужденно, словно речь шла о банальных учениях. У меня не осталось сомнений: Генеральные Штабы и Oberkommando работали над этой проблемой долго и вдумчиво, планирование велось со всей серьезностью.