— Сколько себя помню.

Рене, уяснив, что требуется показать обратную дорогу, указал нам на два желто-белых булыжника, наверняка доставленных сюда с Той Стороны, шагнул между ними и исчез из зримого мира.

Гильгоф в последний раз обвел взглядом бурую выжженную равнину и с сожалением вздохнул — было видно, что доктору очень хотелось остаться здесь подольше.

Вечерняя прохлада Квебека показалась мне полярным морозом, рубашка была насквозь пропитана потом. Руки и лицо покраснели, хотя я находился под лучами пустынного солнца всего десять минут — еще немного, и появились бы серьезные ожоги, вплоть до пузырей. Нас встретил прежний дворик, но вечерние сумерки почему-то заместились ночной тьмой. Над городом висела меньшая из двух лун Гермеса — Калипсо, а восходит она только после полуночи.

— Время там идет быстрее, чем у нас, — будто невзначай заметил немногословный Рене. — Раз в восемь, наверное. Я еще нужен?

— Нет-нет, благодарю, — раскланялся Гильгоф и вытащил из кармана несколько банкнот. — Возьмите, это скромный гонорар. Передайте мадам Коменж, что я буду счастлив и далее с ней сотрудничать…

Рене деньги забрал, кивнул и скрылся в коридоре.

Мы вернулись к машине прежней дорогой, по улице Торонто, мимо сиявшей электрическими огнями “Золотой Арфы”. Джип стоял там, где его и оставили — возле дежурившего в квартале Майен “Тигра” союзников. Сигурд сел за руль.

— Ночевать у Амели не будем, — распорядился Гильгоф. — Слишком поздно, неприлично будить хозяев. Возвращаемся в Бланьяк, отяготим своим присутствием “Франца-Иосифа”; надеюсь, он не станет возражать.

Пока джип крутился по центральным улочкам Квебека, изредка останавливаясь но требованию военных патрулей, доктор насупленно отмалчивался. Лишь когда мы выехали за город, Веня посмотрел на андроида и тихо спросил:

— Сигурд, по-твоему, что мы видели?

— Гермес мы видели, — уверенно ответил искусственный человек, — Только другой.

— Какой еще “другой? — неожиданно взъелся доктор. — На Гермесе вообще нет пустынь! Звезда там находится гораздо ближе к планете! ПМК успел сообщить, что скорость обращения вокруг светила на девять процентов больше плюс другой наклон эклиптики!

— Согласен, — без возражений кивнул Сигурд. — Но отличий тамошнего солнца от звезды Вольф 360 мною не отмечено — светимость, спектральный класс, болометрическая и интегральная звездная величина, эффективная температура… Аи, доктор, да что рассказывать! Хотите, когда приедем, я подключусь через шунт к мозгу “Франца-Иосифа”? Пусть проанализирует. Корабль вам скажет то же самое! Гермес это! Я определил силу тяготения, угол наклона магнитной оси и ускорение свободного падения — они различаются с нынешними на сотые доли процента. “Дыра” ведет не к другой планете, а в другое время. В прошлое или будущее Гермеса! Так что нечего ругаться на искусственный интеллект и отправлять его в выгребную яму…

— Извини, — огорченно буркнул Гильгоф, видимо стесняясь собственной вспыльчивости. — Как я хочу сейчас плюнуть на всё, сказать “это невозможно!” и заняться какими-нибудь тычинками-пестиками, в прямом соответствии с профильной специальностью… Понимаете, что мы нашли?

— Не понимаем, — ответил я за себя и за Сигурда. — Что-то вроде… э… прорехи в пространственно-временном континууме?

— Вредно слишком часто смотреть фантастические фильмы и постоянно читать бульварную прессу, — саркастично хмыкнул доктор. — Тупые аборигены считают это явление обычной “дырой”, ведущей незнамо куда. А мы, как люди образованные и многоученые…

— Особенно я… — пришлось поддать жару.

— И вы тоже, Сергей! Нечего зубоскалить и заниматься самоуничижением! У вас практический склад ума, вы могли бы сделать карьеру не только в военном ведомстве, а и на высокоинтеллектуальном поприще, стоило только захотеть! Нет, я не возражаю, Империи обязательно нужны умные военные, но ваш ум направлен не только на профессиональную сферу. Вы умеете сделать интересные и нестандартные выводы из любых встретившихся на пути вопросов, что свидетельствует о гибком восприятии реальности. Такие качества ценились со времен Аристотеля!

— Веня, не отвлекайтесь, — перебил я. — Что вы говорили о “дыре”?

— Давайте оперировать более адекватными понятиями. — Гильгоф забрался на переднее сиденье джипа с ногами и повернулся ко мне, обхватив спинку сиденья. — Это некая разновидность сингулярности. Понимаете? Сингулярность, точка пространства-времени, в которой кривизна его становится бесконечной. Своего рода черная дыра — абсолютно безопасная, не приносящая разрушений галактического масштаба и предназначенная для перемещения физических тел!

— Один момент! Черная дыра находится прямиком на планете? Здесь, на Гермесе?

— И не одна, что характерно! Впрочем, я привел некорректный термин. Следует говорить об определенной “точке сингулярности”, некоей границе, преломляющей пространство и время. Техническое обоснование появления данной аномалии, искусственная она или естественная, нас пока не интересует. Основной вопрос звучит так: если точка сингулярности создана некими разумными существами, то для чего это нужно?

— Сигурд говорит, будто имеет место перемещение во времени. Может быть, это сделано для корректирования истории?