Сквозь клацанье зубов он различил топот, быстро приближавшийся, а затем из темноты на него выскочили лошади. Федор, отпрыгнув, повалился вместе с чемоданом на землю и закричал. Кони, не задев его, остановились, а с последней зверюги спрыгнул человек. Подбежав к Федору, он оказался рассерженной девушкой.

– Что это вы падаете посреди дороги? Разве не ясно, что животные вас не тронут?

– А из чего это ясно? – поинтересовался Федор, продолжая лежать на спине. – Налетели на меня, как исчадия ада, и я же еще виноват?

– Если вы сейчас не встанете и заполучите воспаление легких, то уж точно не я буду виновата, – сказала девушка, упрямо тряхнув волосами, заколотыми на голове в подобие метелки. Одета она была в короткую меховую куртку и брюки, заправленные в невысокие сапоги.

– Встану, только после того как вы назовете свое имя, – ответил Федор, глядя в ее лучившиеся звездным светом глаза.

– Вот еще, – фыркнула она, – я с валяющимися на дороге бродягами не знакомлюсь.

– Я не бродяга, – сказал Федор, поднимаясь. – Да и вы не ночная фея. Но ведь я всего лишь предложил вам немного побыть ею. И почему бы вам не принять участие в судьбе несчастного путника, замерзающего в ледяной мгле?

Девушка насмешливо смотрела на него, качая головой. в ореоле лунного сияния она была невероятно прекрасна – еще и от того, что казалась спустившейся с гор дикаркой, своевольной и прямодушной.

– Вам нужна помощь?

– Да. – Федор показал ей свой лоб. – Видите, ваша лошадь копытом чуть не пробила мне голову. Пощупайте, какая шишка.

– После удара копытом вы бы не были так болтливы, – возразила она, возвращаясь к лошади.

– Стойте! – Федор испугался, что сейчас она ускачет и навсегда исчезнет из его жизни, растворившись в степном пространстве. – Мне действительно нужна ваша помощь. А много говорю я потому, что пытаюсь произвести на вас впечатление, но, – он добавил отчаяния в голос, – кажется, мне это не удается.

– Вам это не удастся, пока вы не прекратите валять дурака, – всерьез рассердилась девушка. – Говорите, какая помощь вам нужна, или я ухожу.

– Я ищу дом деда Филимона, – быстро произнес Федор. – Вы его знаете?

– Конечно, знаю. А зачем он вам? – спросила она с женским любопытством, неистребимым даже в лучших представительницах этого пола.

– Я его внук. Федор Михайлович Шергин, – представился он, протягивая руку. – А вы?

– Вы Федор? – удивилась девушка, снова разглядывая его с головы до ног, и вдруг смутилась, улыбнулась чему-то, отведя глаза. – Я Аглая, – сказала она, но руки не подала. – Идем, провожу вас.

Федор подхватил рюкзак с чемоданом, Аглая тихонько свистнула лошадям. Четверо были неоседланы, а пятую она повела под уздцы.

– Мне показалось, вы на меня странно посмотрели, – дорогой сказал Федор. – Я теряюсь в догадках.

– Ничего странного, – пожала она плечами, – дед Филимон о вас всем рассказывает.

– Что же он рассказывает обо мне? – слегка приосанился Федор.

– Ну, что внук и что в Москве.

Федор уныло подумал, что дед мог бы быть поласковее и не так скупо отзываться о родном внуке.

– Знаете, Аглая, – произнес он, – за последние дни в моей голове уместилось столько разных впечатлений… но вы – самое прекрасное из всех, достойно венчающее мое долгое путешествие. И эта холодная неприютная ночь после встречи с вами расцвела в моей душе фейерверком неземных грез наяву…

Он хотел сказать еще что-то, столь же витиеватое, но она прервала поток красноречия:

– Лучше вам не грезить наяву, а пойти в дом и хорошенько отогреться, чтобы не стучать так зубами. Мы уже пришли.

Она нажала на кнопку звонка в заборе, окружавшем деревянный дом с палисадником.

– Это у меня от волнения, – объяснил Федор, пытаясь унять дрожь. – Если бы я знал, что на краю света живут такие девушки, как вы… словом, мне хочется сделать вам какой-нибудь подарок, но мне совершенно нечего…

– И хорошо, что нечего.

– Могу я по крайней мере…

– По крайней мере можете, но не более, – смеясь, ответила Аглая.

– Какого лешего там принесло? – донеслось от двери дома.