Было еще довольно раннее утро. Ульрика ходила со своим союзником по дорожке сада гостиницы. Зельмы не было; по поручению золовки она писала в своей комнате письмо к управляющему Мартинсфельда. Так как «неприятель» не являлся в такой ранний час, то можно было рискнуть на короткое время оставить ее одну. Впрочем, вход в гостиницу был под их бдительным наблюдением.

— Неужели вы действительно едете в Карнак? — спросил Эльрих. — Я подумал было, что это ошибка; вы обычно никуда не ездите.

— Зоннек просил нас поехать, а так как он через несколько дней уезжает, то мне не хотелось отказывать ему.

Физиономия Эльриха выражала огорчение; он надеялся хоть в течение нескольких часов быть свободным человеком, а теперь с этим надо было проститься.

— Наше общество будет довольно многочисленным, — снова заговорил он. — Лейтольд, Зоннек, Эрвальд, мы трое да два английских семейства из нашей гостиницы. Целая кавалькада!

— И он тоже, разумеется, — прибавила Ульрика, взявшая в последнее время привычку обозначать предмет своей ненависти местоимением «он».

— Не думаю, чтобы Бертрам поехал. Он даже не знает о поездке; о ней мы договорились только вчера вечером.

— Он все знает, — мрачно возразила Мальнер. — Если бы я осталась с Зельмой, то это ничего бы не дало: тогда он пристал бы к нам в саду. Вы знаете последнюю выдумку этого человека. Так как Эрвальд уезжает, то он берет себе его комнату, так что через несколько дней мы будем в его обществе уже с утра до ночи. Но мы примем свои меры и спасем Зельму. Я надеюсь на вас.

— Пожалуйста, не надейтесь, — сказал Эльрих тоном, по его мнению, очень энергичным, но на самом деле самым нерешительным. — Я… я… право, дольше не выдержу.

Старая дева остановилась.

— Чего вы не выдержите?

— Этих вечных наблюдений, подсматриваний! — Он набрался храбрости. — Наконец, я не для этого приехал в Африку! Я ничего не имею против доктора; он премилый человек, и госпожа Мальнер тоже это находит; и, я полагаю, она вовсе не желает, чтобы ее спасали.

Намек на возможность чувства со стороны Зельмы вывел Ульрику из себя, и ее гнев обрушился не только на нее и на доктора, но также и на неповинного Эльриха.

В эту минуту в сад вошли доктор и Эрвальд, ходивший за ним. Они поклонились с совершенно невинным видом, и «он» довел свое ехидство до того, что дружески направился к своему врагу, восклицая:

— Доброе утро, фрейлейн Мальнер! Уже готовы? Мы едем не раньше как через час; я тоже еду.

— Я так и думала, — сказала она, награждая его взглядом василиска.

— Разумеется, я с радостью принял приглашение Эрвальда. Как здоровье госпожи Мальнер? Надеюсь, хорошо? До свидания!

Ульрика не удостоила его ответом и стремительно двинулась к дому, бросив своему союзнику повелительное: «Пойдемте!». Но этого оказалось уже слишком даже для кроткого Эльриха; сначала его выругали, а теперь приказывали таким тоном да еще в присутствии противников, которые при этом насмешливо улыбались! Правда, он подошел, но дошел только до террасы; здесь он демонстративно уселся, заявив, что устал, и погрузился в мрачные размышления.

— Она думала пронзить меня своим взглядом, но, к счастью, я хорошо забронирован, — засмеялся доктор. — Я решил сразу же покончить с этой историей; я вижу, простой осадой крепости не возьмешь, нужен штурм.

— Ах вы, бедняга! Вам порядком затрудняют дело, — насмешливо заметил Эрвальд. — Вам приходится в поте лица зарабатывать свое будущее супружеское счастье. Другой давно потерял бы мужество.

— Я тоже представлял себе борьбу с драконом легче, но решил разыграть роль святого Георгия и освободить плененную принцессу.

— А вы уверены, что она хочет, чтобы вы освободили ее?

— Уверен? Нет, но есть язык взглядов и мимики, который я применял к делу и большей частью получал ответ. Я думаю, что могу отважиться на штурм.

— В таком случае госпожа Мальнер должна была бы доставить вам случай видеться с ней наедине; при желании она могла бы этого добиться.

— Конечно, но у Зельмы нет собственной воли, она до крайности запугана, так что еле решается отвечать, когда я заговариваю с ней при золовке.