Два фотографа и один репортер с оператором устремились за Терри, но остальные слушатели снова повернулись к Джону.

Майда теперь сидела выпрямившись, как обычно. Лили не знала, в чем причина: в гневе или в гордости. Она молилась только, чтобы мать поняла ситуацию и почувствовала хоть капельку удовлетворения.

Взяв себя в руки, Джон сел на место.

— У меня все. Если есть вопросы, мы рады будем ответить на них.

Взметнулись руки, послышались голоса.

— Кардинал принимал участие в вашем расследовании?

— Нет.

— У вас есть доказательства того, что мать мистера Салливана состояла в связи с кардиналом?

— Да. В личном деле кардинала, хранящемся в школьном архиве, есть фотография, сделанная на выпускном вечере. Многие готовы подтвердить, что на ней запечатлены кардинал и мать Терри Салливана. — Джон не упомянул брата Терри. Он не собирался натравливать прессу на этого священника, как не хотел причинять неприятностей и самому Россетти. Отношения между сверстниками в школе вполне приемлемы и объяснимы. Джон сказал ровно столько, сколько нужно ради Лили. Единственной его целью было полное ее оправдание.

— Знал ли кардинал о том, что мистер Салливан имеет к нему претензии?

— Это мне неизвестно.

— «Пост» принесла извинения мисс Блейк?

— Нет.

— Вы потребуете этого? — обратился репортер к Лили.

Кэсси склонилась к микрофонам:

— Дело уже в суде. У мисс Блейк в настоящий момент нет комментариев.

Следующий вопрос был задан Джону:

— Вы осудили и обвинили мистера Салливана. Но разве то, что вы делаете, не злоупотребление властью?

— Простите, — обратился Джон к репортеру, задавшему этот вопрос. — Не могли бы вы представиться?

— Пол Риццо, «Ситисайд»!

— Пол Риццо? Вот как? — Беспросветная тупость! Джон оживился. Он не мог и надеяться на такую удачу, даже если бы во всех подробностях продумал сценарий. Пол Риццо сам встал под огонь! Теперь он был крайне удобной мишенью. — А в качестве кого вы здесь присутствуете?

Многие в зале изумленно переглянулись, да и сам Пол был поражен.

— Я уже семь лет работаю в штате «Ситисайд».

— А до этого? — спросил Джон.

В «Лейк ньюс» об этом ничего не было. Газета целиком сосредоточилась на злом умысле Терри и на тех бедах, которые были вызваны его действиями. Но сейчас у Джона появился уникальный шанс.

— Где вы учились?

Риццо беспокойно огляделся и весьма натянуто сказал:

— Это к делу не относится.

— Да неужели? Вы ведь очень гордитесь тем, что окончили колледж Дюка и защитились в Нью-Йоркском университете. Во всяком случае, так сказано в вашей автобиографии, хранящейся в личном деле в «Ситисайд». Полагаю, именно эту информацию вы предоставили своим работодателям, нанимаясь на работу. Я и сам слышал, как вы говорили об этих своих заслугах. Но дело в том, что заслуг-то никаких нет. Согласно архивам колледжа, вас выгнали оттуда после двух лет обучения. А в университете нет ни одной записи, подтверждающей, что вы вообще имели отношение к их аспирантуре. Так что вы просто солгали. А если вы лжете в таких делах, то как же доверять вашей писанине?

Лили даже стало жалко Риццо. Публичное унижение — это не смешно. Но Джон не был жесток. Если бы существовал иной путь, он избрал бы его.

К тому же урок, болезненный для Пола Риццо, пойдет на пользу всем остальным. Лили подняла голову. Она готова была поклясться, что Майда слегка улыбнулась.

«Нет, все-таки справедливость — великая вещь», — сказал себе Джон, когда загнанный в угол Риццо зашипел, чуть не брызгая слюной:

— Ваша информация неверна. И потом, это мое личное дело, в какую школу я ходил.

— Правильно, — бросил Джон. — Так же как и то, где мисс Блейк делает покупки, где она обедает и проводит отпуск. Это ее личное дело.

— Вы избегаете ответа на вопрос.

— Поскольку вы не имеете оснований присутствовать на пресс-конференциях, то и вопроса не было, — парировал Джон и указал на следующего корреспондента: — Прошу.

— Но возмущение мистера Риццо справедливо, — заявил тот. — Вы нажали на определенные рычаги, чтобы вытащить нас сюда, на эту пресс-конференцию. Разве это не злоупотребление вашим положением?

— Я никого не заставлял сюда ехать. Не выдумывал никаких ложных поводов. Я сказал только, что располагаю свежей информацией, и вы приехали. И вот я выдал вам обещанную информацию.

Другой репортер спросил:

— А как насчет суда и обвинений в адрес мистера Салливана?

— Это не суд, а обычное журналистское расследование. Я лишь опубликовал его результаты в моей газете.

— Чем же это отличается от того, что он сделал в отношении мисс Блейк?

— Он фабриковал, фальсифицировал и выдумывал материалы. А в «Лейк ньюс» публикуются только факты.