Бобби стоял над Макгрегором, поставив ногу на его запястье. Пистолет лежал на полу в нескольких футах от них.

– Куда они ушли? – спросил он. – И как давно? Выкладывай все, что знаешь, или сдохнешь.

– Пошел к черту, – ответил полицейский.

– Что ж, не возражаю, – сказал Бобби и пристрелил его.

Пока Бобби проверял, что никто из остальных уже не встанет и не начнет стрелять снова, я подбежал к Нине. Зандт крепко прижимал ее руку к ране на груди.

– Надо уходить, – сказал я.

– Нет, – ответила Нина. Голос ее звучал удивительно твердо. Она попыталась приподняться.

– Нина, вы ранены. Мы должны отвезти вас в больницу.

Она схватилась одной рукой за ножку стола, другой – за мое запястье.

– Сходите и посмотрите. Только быстро.

Я поколебался, пытаясь найти поддержку у Зандта, но Нина не отводила от меня взгляда.

Появился Бобби.

– О черт... Нина...

– Я останусь здесь, а вы идите туда, – сказала она, обращаясь только к Зандту.

Ей явно было больно, но не похоже было, что она готова лишиться чувств.

– Пожалуйста, Джон. Идите туда. Все. Пожалуйста, посмотрите, не там ли она. Обязательно. А потом мы поедем в больницу. Обещаю.

Зандт помедлил, затем наклонился, быстро поцеловал ее в лоб и выпрямился.

– Я сделаю так, как она просит.

Я начал перезаряжать пистолет.

– Бобби, ты останешься здесь.

Тот начал было протестовать, но я продолжил:

– Попытайся остановить кровотечение и стреляй в каждого, кого увидишь, если это не мы. От тебя сейчас намного больше пользы для нее, чем для нас обоих.

Бобби присел рядом с Ниной.

– Будь осторожен, старик.

Мы с Зандтом быстро подошли к задней двери.

– Что бы ни случилось, – сказал я, – держимся вместе. Понятно?

Зандт кивнул и открыл дверь. За ней тянулась дорожка. Белый свет сзади освещал примерно ярдов пятьдесят, и этого было достаточно, чтобы различить очертания больших зданий вдали. Ни в одном из них не горел свет.

Мы побежали.

– Надо было взять с собой фонарь.

– Надо было много чего с собой взять, – ответил я. – Оружие посерьезнее, народу побольше, и вообще какие-нибудь мысли насчет того, что и как делать.

Мы стояли на первой развилке. Дорожка напоминала главную улицу крошечного городка, где ни у кого не было автомобилей. Трава по обеим ее сторонам была аккуратно подстрижена. Окруженный горами луг, площадью всего акров в десять, обеспечивал каждому дому достаточное уединение и приятный вид из окон. Казалось весьма маловероятным, что здесь хватало места полю для гольфа, что означало – даже их доверенного риэлтора, покойного Чипа, никогда не допускали внутрь. По обеим сторонам улочки, в отдалении от нее, стояли два дома. Дорожка уходила в темноту, разветвляясь и ведя к другим строениям, которых пока не было видно.

– Вы берете на себя тот, что слева.

– Разве вы не слышали, что я сказал? Мы не должны разделяться.

– Уорд, сколько здесь домов? А Нине грозит опасность.

– Если нас убьют, это ничем ей не поможет. Если хотите осмотреть дома – давайте вместе. С какого начнем?

Зандт быстро пошел направо. Когда мы приблизились к дому, я мысленно сравнил его с тем, что видел на планах. Дом выглядел так, словно ему следовало находиться в Оук-парке, пригороде Чикаго, где многие здания были построены Райтом в ранний период его деятельности. Дом был прекрасен, и я возненавидел создателей Холлса за то, что они незаконно присвоили себе стиль Райта, предполагавший жизнь и общение, а не индивидуализм и смерть.

На Зандта вид дома произвел куда меньшее впечатление.

– Где эта чертова дверь?

Я повел его через низкую террасу, туда, где дорожка уходила влево, под балкон. Через несколько десятков шагов мы оказались за углом, перед большой деревянной дверью. Она была приоткрыта.

– Главный вход?

Я кивнул, набрал в грудь воздуха и осторожно открыл дверь ногой. Ничего не произошло.

Я еще раз кивнул Зандту, и он вошел первым.

Короткий коридор, слабый свет, сочащийся через витражную панель в потолке, зеленоватый и холодный. В конце коридора – еще один витраж, отделявший от нас следующее помещение.

Мы осторожно прошли вперед, и перед нами открылась длинная низкая комната с такими же витражами под потолком. Камин с левой стороны. Книжные полки, журнальный столик в углу. Полки были пусты. Мебель осталась на месте, но на полу не было ковра.

Мы бесшумно пересекли комнату. В доме царила абсолютная тишина. Я поднял руку и показал Зандту на вход в другую комнату, частично скрытый деревянной панелью. Он кивнул и, подождав меня, пошел рядом. Мы подошли к двери вместе; Зандт то и дело оглядывался назад.