Во рту у меня пересохло, руки не дрожали, но казались каменными. Я не мог пошевелить пальцами, и мне казалось, что единственное, в чем еще осталась жизнь, – мои глаза.

Человек прямоходящий посмотрел на меня и улыбнулся.

– Странно, а? Нам много о чем есть поговорить, – сказал он. – Но я знаю, что сейчас ты немного не в себе, и нам нужно уходить. В качестве жеста моей доброй воли по отношению к тебе я намерен оставить один из этих кусков дерьма в живых. Ты сам выберешь одного и прикончишь другого. Ты еще слишком мало убивал, братишка, и придется наверстать упущенное.

– ФБР уже едет сюда, – сказал я.

Голос мой звучал слишком тихо и неуверенно, даже для меня самого.

– Сомневаюсь, – небрежно бросил Человек прямоходящий. – А если приедут – окажутся там же, где и ты.

– Почему ты это сделал? Почему убил моих родителей?

– Они не твои родители, придурок. И ты это знаешь. Они убили нашего отца и разрушили наши жизни. Мы должны были быть вместе, с самого начала. Только представь, что мы уже могли бы совершить. У "соломенных людей" есть деньги, брат, но в наших жилах течет чистая кровь. Мы – средоточие всего сущего. Мы – носители Истины.

Сара лежала в углу, закрыв руками уши и крепко зажмурив глаза. Однако она до сих пор слышала голос этого человека – ненавистный голос, который она слышала раз за разом, который говорил, говорил и говорил, пока она не решила, что не голод, а именно этот голос в конце концов и убьет ее, что рано или поздно он скажет нечто такое, от чего у нее просто лопнет голова, только бы больше его не слышать.

– Советую убить Джона, – говорил Тук-тук. – У него все равно больше ничего не осталось в жизни. К тому же таким образом ты оставишь в живых девчонку. Она слегка поизносилась, но все же можно будет немного развлечься.

Сара открыла глаза.

– Пристрели его, Уорд, – сказал человек на полу. – Просто пристрели.

– Ты начинаешь меня утомлять, Джон, – покачал головой Тук-тук, снова пиная его. – И ты тоже, Уорд. Пора двигаться. Моя работа здесь, в горах, закончена. Пора улетать.

Сара не понимала, что происходит. Человек, который, как она думала, мог быть ее отцом, был ей незнаком, и он лежал на полу. Второй... она не знала, кто это. Человек-зеркало.

Тук-тук разговаривал с человеком-зеркалом, который стоял не шевелясь.

– Давай, брат, заканчивай. Прикончи эту мразь. Ты же знаешь, что тебе этого хочется. Ты уже убивал раньше. И это не случайность.

Тук-тук направил пистолет в голову лежащего. Он собирался убить его и улететь. Так он сам сказал. И если человек на полу не был ее отцом, значит, отец сейчас дома, с матерью и сестрой. Но в их доме была крыша. А если в доме была крыша, то Тук-тук мог пролететь сквозь нее, и если он поступил так с ней, невозможно было сказать, как он может поступить с ними.

Сара убрала руки от ушей. Они все равно уже не заглушали никаких звуков.

– Это у тебя в крови, – говорил Тук-тук. – Я знаю, что ты читал Манифест. Ты читал его, и ты знаешь, что все это правда.

– Все это чушь, – сказал человек по имени Джон.

Нога Тук-тука с размаху опустилась на его руку.

– Уорд, я отказываюсь от своего предложения, – сказал дьявол, и его голос впервые за все время сорвался. – Тебе все равно, кого убивать, так пусть это будет она. А с ним у меня уже давно свои счеты.

Он направил ствол прямо в лицо Зандта.

Но тут его голова дернулась, словно он услышал что-то снаружи.

Даже не раздумывая, Сара метнулась из своего угла к нему.

Я вдруг увидел рванувшуюся в нашу сторону девочку. Тело ее не слушалось, и она начала падать, еще не успев толком подняться на ноги. Однако силы толчка ей хватило, чтобы по инерции перелететь через ноги Зандта и всем телом удариться прямо о Человека прямоходящего. Он опрокинулся на спину, отбиваясь от девочки, пытавшейся вцепиться зубами ему в лицо.

Он хлестнул ее по глазам, и она отлетела назад, но охватившее меня оцепенение внезапно прошло.

Я выстрелил и промахнулся. Затем на него навалился Зандт, и стрелять я больше не мог.

Двое катались по полу, нанося друг другу удары ногами и кулаками. Я стоял сбоку с пистолетом наготове, ожидая удачного момента для решающего выстрела, который я должен был сделать любой ценой. Неожиданно снаружи послышался шум – звук двигателя и автомобильного сигнала, на который кто-то нажимал раз за разом. Слава богу, Бобби.