– Ладно, – сказал он. – Ладно. Но сначала позволь мне кое-что спросить у тебя. Где ты родился?

– Бобби...

– Просто ответь, Уорд.

– Ты знаешь, где я родился. Окружная больница, Хантерс-Рок, Калифорния.

Название места слетело у меня с языка столь же легко, как собственное имя. Это одна из первых вещей, которые ты узнаешь.

– В самом деле, я помню, ты мне говорил. Тебя еще расстраивал тот факт, что никто больше не пишет "Хантерс" через апостроф.

– Меня это просто бесит.

– Верно. Это скандал. А теперь слушай. Когда мы с тобой говорили вчера по телефону, ты рассказал мне про своих предков и что-то насчет видеокассеты, которая имеет какое-то отношение к твоему детству. И вот теперь, после этого разговора, – я здесь. Все равно мне особо нечего делать. Я окружен компьютерами, так что я уже вытащил из Сети все, что было возможно, да и лысого на сегодня погонять успел.

– Неплохая мысль, – сказал я. – Надеюсь, не тогда, когда говорил со мной по телефону?

– Надейся и дальше, – хитро улыбнулся он. – Ну вот я и подумал: почему бы мне немного не покопаться в жизни Уорда?

Я уставился на него, зная, что он мой друг и все будет в порядке, но все равно чувствуя себя так, словно он вторгся в мою жизнь без спроса.

– Знаю, знаю, – сказал он, успокаивающе поднимая руку. – Мне просто было скучно, что я еще могу сказать? Извини. Так или иначе, я запустил свои компьютеры и залез в несколько баз данных. Сразу должен сказать, что не нашел ничего такого, чего бы уже не знал. В свое время был арестован и допрошен, но отпущен из-за отсутствия улик. Плюс свидетель, отказавшийся от дачи показаний, и еще один, который исчез. Дело о торговле наркотиками в Нью-Йорке в тысяча девятьсот восемьдесят пятом году, которое замяли, когда ты согласился поставлять информацию о некоей студенческой группировке из Колумбии.

– Они были сволочами, – попытался защититься я. – Расистами и сволочами. К тому же один из них спал с моей девушкой.

– Да ладно тебе. Ты мне уже об этом рассказывал, и мне в любом случае наплевать. Если бы ты этого не сделал, ты не оказался бы в Конторе и мы бы с тобой не познакомились, а это было бы нехорошо. Как я уже сказал, либо в досье нет ничего такого, о чем я уже не знал бы, либо ты хорошо эту информацию спрятал. Очень хорошо. Хотел бы я знать, о чем именно, – просто из интереса.

– Не скажу, – ответил я. – У человека есть право на тайны.

– Что ж, Уорд, у тебя они и в самом деле есть. Это я точно могу сказать.

– В смысле?

– Где-то через час меня несколько раздосадовало, что мне ничего не удалось найти, и я занялся проверкой материалов по Хантерс-Року – с апострофом. Я узнал адрес дома твоих родителей, когда они въехали в него и когда выехали. Они поселились там девятого июля тысяча девятьсот пятьдесят шестого года, насколько я помню, это был понедельник. Они платили налоги, занимались своими делами. Твой отец работал в агентстве недвижимости Голсона, мать – на полставки в магазине. Чуть больше десяти лет спустя там же родился ты. Верно?

– Верно, – ответил я, не понимая, куда он клонит.

Он покачал головой.

– Неверно. В окружной больнице в Хантерс-Роке нет никаких данных об Уорде Хопкинсе, родившемся в этот день.

Мне показалось, что мир слегка покачнулся.

– То есть?

– Таких данных нет ни в центральной больнице в Бонвилле, ни в больнице имени Джеймса Нолана и ни в одном другом медицинском учреждении в радиусе двухсот миль.

– Этого не может быть. Я родился в окружной. В Хантерс-Роке.

Он снова твердо покачал головой.

– Нет.

– Ты уверен?

– Я не только уверен, но еще и проверил на пять лет в обе стороны, на случай, если ты по какой-то причине исказил свой возраст, скажем, из тщеславия или просто от неумения считать. Уорда Хопкинса нет. Ни одного Хопкинса, под любым именем. Я не знаю, где ты родился, друг мой, но я точно знаю, что не в Хантерс-Роке или его окрестностях.

Я открыл рот и снова его закрыл.

– Может, это и не столь важно, – сказал Бобби, а потом пронзил меня взглядом. – Но ведь это имеет отношение к той кассете, которую тебе нужно было оцифровать, не так ли?

– Проиграй еще раз, – сказал он.

– Честное слово, не думаю, что смогу это вынести, Бобби.

Бобби посмотрел на меня. Он сидел на одном из двух стульев в номере отеля, склонившись над моим ноутбуком. Я только что проиграл ему все файлы, уверенный, что видел их уже достаточное число раз для одного дня. А может быть, и для всей жизни.

– Поверь, мне и первого раза вполне хватило.

– Ладно, тогда проиграй звук.

Я наклонился, нашел файл и дважды щелкнул по нему мышкой.