Но уже через несколько минут Донал убедился, что она и впрямь поняла всё, что прочла и выучила, и дал ей ещё одно задание. К концу дня он не сомневался, что такое умственное занятие действительно пойдёт на пользу её здоровью: и телесному, и душевному, и духовному. Она так внимательно и сосредоточенно читала заданные ей страницы, что ему приходилось только удивляться: какой сильной должна быть ей внутренняя натура, если она способна так спокойно работать и так ясно мыслить после всего, что ей выпало пережить нынче утром.

Занятия закончились, и Дейви убежал кормить своих кроликов.

— Миссис Брукс приглашает нас поужинать у неё, — сказала Арктура. — Это я попросила её пригласить нас. Не хочу ложиться спать, пока глаза сами не начнут закрываться. Вы не против?

— Я очень рад, миледи, — ответил Донал.

— Может, нам лучше обо всём ей рассказать?

— Это как вы сочтёте нужным. Ведь эта тайна не моя, а ваша. Правда, по–моему, чем скорее она перестанет быть тайной, тем лучше для всех нас.

— Есть только одна причина держать нашу находку в секрете.

— Ваш дядя?

— Да. Я знаю, ему это не понравится. Но есть и другие соображения, которые побуждают меня рассказать обо всём как можно скорее.

— Понятно.

— И всё равно, мне не хочется огорчать его без надобности. Будь он похож на моего отца, я бы даже не подумала идти против него. Наоборот, пожелай он этого, я бы отдала его заботам всю нашу собственность. Но поручать имение такому человеку, каков он сейчас, было бы нелепо. Я просто боюсь и дальше оставлять дела в его руках и потому обязана сама разобраться, что к чему.

— Надеюсь, что вы не станете ничего предпринимать, не посоветовавшись с адвокатом. Простите, но я доверяю вашему дяде куда меньше, чем вы.

Арктура не ответила, и Донал уже подумал, что обидел её, но она тут же подняла на него глаза и с грустной улыбкой произнесла:

— Что ж, он несчастный человек. Давайте не будем сравнивать, кто из нас и что о нём думает. Что бы там ни было, он остаётся братом моего отца, и я не хочу наносить ему ненужные обиды. Но отец был бы недоволен, передай я дяде замок и всю собственность. Ведь тогда получится, что он словно и не оставлял их на моё попечение. Будь дядя иным, отец наверняка составил бы завещание на его имя.

В девять вечера они снова встретились, на этот раз у миссис Брукс. Она обитала в большой комнате с низким потолком, уставленной дубовыми шкафами, которые были её особой гордостью и радостью. Миссис Брукс была несказанно рада принимать у себя гостей и оказалась отменной хозяйкой. Правда, Донал отказался от предложенного ему виски. Во–первых, ему не хотелось позволять своей низшей природе воздействовать на высшую; при этом он всегда чувствовал себя так, как будто в теле его поселился кто–то другой. Но главным образом он не притрагивался к виски из–за наставлений матери. Всё, чему он научился от родителей, было для него залогом подлинного благородства, порукой высокого происхождения: он гордился своей семьёй ничуть не меньше других. Поэтому в ответ на расспросы он с удовольствием начал рассказывать об отце с матерью, о своём детстве. Он поведал Арктуре о своей прежней жизни, о том, как когда–то пас овец на горных склонах и коров на хозяйском лугу. Объясняя, как ему удалось попасть в колледж, он, конечно же, поведал ей всю историю маленького сэра Гибби. Медленно тянулись ночные часы, а Арктура всё слушала и слушала, совершенно очарованная его рассказом. Сам же Донал удивлялся, как спокойно он может говорить о том, что когда–то казалось ему самым горьким и трудным ударом в жизни и грозило навсегда заморозить душу. Нет, так и правда лучше, что Джиневра стала женой Гибби!

Наконец он замолчал, задумавшись о былых временах, и в комнате повисла тишина. Но внезапно откуда–то послышался быстрый, отчётливый стук, как будто кто–то несколько раз постучал костяшками пальцев по наружной стороне стены. Донал испуганно вскинулся; пожалуй, он даже сам не мог бы сказать, что его так напугало. Однако ни леди Арктура, ни миссис Брукс не обратили на шум никакого внимания, хотя было уже около часа ночи.

— Что это может быть? — спросил Донал, прислушиваясь, не раздастся ли стук ещё раз.

— Вы что, до сих пор такого не слышали, мистер Грант? — удивилась экономка. — А я уж, видно, так привыкла, что и не замечаю.

— Так что же это такое?

— Вот именно, что? Я бы и сама не прочь разузнать! — покачала головой миссис Брукс. — Знаю, что кто–то стучит, а уж кто — и ведать не ведаю. Почитай каждую ночь стучит, хотя, может, когда и нет, врать не стану; прислушиваться–то я давно перестала. Знаете, мистер Грант, в старых замках много творится такого, что только в Судный День на свет выплывет. А по мне так и голову этими пустяками забивать не надо. Стучи себе на здоровье, только с другой стороны, а ко мне не заглядывай. Меня теперь не больно испугаешь, особенно после того, что мне довелось увидеть, когда я ещё молоденькая была, в услужении в одном английском доме. Меня тётушка туда пристроила. Она ведь много кого знала из знатных семейств, потому как была здешней экономкой.

— И что там случилось? — спросила Арктура. — По–моему, вы мне ещё никогда этого не рассказывали.

— Ох, миледи, да неужели же я стала бы вам такое рассказывать, пока вы были маленькая? Перепугались бы только и всё. Это ведь сейчас моду взяли, деткам всякие страсти рассказывать, которые им бы и слушать–то не нужно; разума–то у малыша ещё нет, а он уж боится! Но сейчас–то отчего ж не рассказать, пожалуйста. Она вроде как и страшная, история эта, но и глупости там немало. Не нравится мне, когда люди начинают забивать себе голову чужими головами… Только что это я — ещё не начала, а уже конец вам доложила!