Когда кто–то из людей умирал, его близкие так сильно сокрушались по нему, что забывали и думать о Боге и почти не обращались к Нему за утешением.

Они, конечно, приговаривали, что однажды умерший воскреснет, но тот день казался им таким далеким, а мёртвый друг — таким недосягаемым, что надежда на грядущее приносила им мало радости. Тогда Иисус решил помочь им увидеть и почувствовать, что мёртвые всё время остаются живыми и не уходят далеко, потому что все мы пребываем с Богом, Которым и живём. Друзья не потеряли умершего, хотя больше и не видят его рядом, ведь Иисус, как и раньше, в любое время может призвать его к Себе. Он так же надёжно спрятан в Божьих руках, и Отец так же заботливо присматривает за ним, как и во время земной жизни. Да, конечно, очень грустно и страшно класть родное тело в яму и оставлять его на милость тления, но ведь это не значит, что мёртвый навсегда исчез из жизни. Напротив, он как раз вошёл в новую жизнь! И чтобы научить людей всему этому, Иисус не стал ничего говорить, а только ненадолго призвал одного–двух человек из могилы, вернув их на землю. Да, потом Лазарю пришлось снова умереть. Но скажи, можешь ли ты представить себе, что, хороня его во второй раз, сёстры любили его меньше или убивались по нему так же сильно, как и в первый раз?

— Нет. Это было бы просто глупо!

— Если ты хорошенько об этом подумаешь, то увидишь, что человек не может одновременно верить во всё это и плакать по мёртвым так, как сёстры плакали по Лазарю после его первой смерти. Ведь там, откуда Иисус призвал Лазаря, тоже были его друзья, ожидавшие его прихода. А теперь, Дейви, я спрошу тебя вот о чём: как ты думаешь, не напрасно ли Иисус сделал для нас всё это? Понятно, что терять любимых людей — одно из самых великих несчастий земной жизни. Но не зря ли Иисус всё это сделал? Зачем ему было показывать нам, что мёртвые остаются живыми в Боге и Он может в любое время вызвать их из могилы?

— Как зачем? Чтобы показать всем, что отчаиваться не нужно, что всё хорошо!

— Значит, с Его стороны это было самым что ни на есть естественным поступком, и потому для нас с тобой будет совершенно естественно думать, что Он действительно это сделал. Это совершенно естественно, что Бог захотел открыть Себя Своим детям. Ничуть не менее естественно, что Он решил успокоить их и показать, что продолжает заботиться о тех, кого они сами потеряли из виду. Мне всё это кажется весьма разумным, и я вполне могу в это поверить. Конечно, тут в игру должен вступить целый мир невидимых сил и вещей, о которых мы ничего не знаем, но ведь это лишь подтверждает естественность воскресения, а не опровергает его. А если кто–то верит лишь в то, что способен увидеть, — что ж, пусть остаётся несчастным, и да пребудет с ним милость Господня!

Будь мир сотворён так, что человеку было бы легко верить в его Творца, в нём вовсе не стоило бы жить; а Бог, сотворивший его таким и так открывший Себя таким людям, вряд ли был бы достоин чьей–либо веры. Только Бог знает, какой жизни для нас достаточно, какая жизнь достойна и нас, и Его Самого; и мы можем быть уверены: Он трудится для того, чтобы даровать нам именно такую жизнь. Он хочет, чтобы она была такой полной, величественной и прекрасной, какой может сделать её лишь Его безудержная щедрость, не пожалевшая для нас ничего, даже собственного Сына. Ах, если бы мы только позволили Ему делать с нами всё, что Он захочет! Но когда мы отказываемся верить Ему, не желаем трудиться рядом с Ним, всё время противимся Его попыткам оживить нас, нас ждёт только несчастье, и тут уже ничем не поможешь. Что же до смерти, то мы почти ничего о ней не знаем. «Неужели? — возразит неверующий. — Неужели мы ничего не знаем о беспросветной мгле, о пустоте, о горьких слезах, об опустившемся и отчаявшемся сердце?» Да, конечно; но ведь всё это происходит внутри нас, и смерть тут не при чём! О смерти вы действительно ничего не знаете. Сам Бог сказал нам только то, что мёртвые и сейчас живы в Нём, а однажды снова оживут и для нас. И вообще, мне кажется, что, всякий, кто входит в мир, лежащий за вратами смерти, чувствует, что впервые обрёл себе настоящий дом, и там ему намного уютнее и вольготнее, чем нам с вами здесь, на родной и привычной земле.

— Мне не нравится смерть, — помолчав, заявил Дейви.

— А мне и не хочется, чтобы она тебе нравилась. Ведь то, что ты считаешь смертью, на самом деле не сама смерть, а только твоё о ней представление. Тебе вообще не надо об этом думать. Самый лучший способ подготовиться к смерти — это жить по–настоящему, а значит, делать то, что тебе приготовлено.

— Но я вовсе не хочу к ней готовиться! И умирать не хочу! А если к смерти ещё и готовиться, это всё равно что заживо умереть!

— Ну, умереть–то всё равно придётся, готов ты к этому или нет. Тут, братец, ничего не поделаешь. Но мне кажется, что смерть чем–то похожа на нынешний мир, если единственный способ встретить её достойно — это делать то, что предназначил нам Господь.

— А вы боитесь смерти, мистер Грант?

— Нет, не боюсь. Почему я должен бояться самого лучшего, что может случиться со мной в тот час, когда Бог назначит мне умереть? Я уверен, что когда она придёт, ты тоже не будешь её бояться. Она не такая страшная, как кажется.

— Но если она не страшная, то почему же тогда кажется страшной?

— Вот это очень хороший вопрос. Представь себе, что на тебя движется тяжёлый грубый плащ, чёрный, как ночь. Но в какую–то минуту за складками плаща ты успеваешь заметить, что в него закутан человек с самым добрым и прекрасным лицом на свете; на руках он несёт ребёнка, и тот счастливо улыбается, глядя в глаза несущему его отцу. Представил? Ну а теперь скажи: испугался бы ты чёрного плаща или нет?

— Конечно, нет!

— Вот ты сам себе и ответил! Смерть кажется нам страшной, потому что мы не заглядываем в её суть. Если видеть только плащ и думать, что движется он сам по себе, непременно испугаешься! Но если ты увидел лицо за складками плаща, пугаться просто глупо. Пока не пришёл Иисус, смерть казалась людям великим несчастьем, но после того, как Он воскрес, верующие в Него начали называть умерших почившими, заснувшими. И наверное, история с Лазарем сильно им в этом помогла — хотя, конечно, после воскресения Самого Господа наверняка отошла на второй план.