— Наверное потому что легенда доходит, наконец, до тех, кто готов её слушать, — предположил Донал. — Я слышал, в некоторых графствах нашлись люди, которые собирают и сохраняют всё, что осталось от древних сказаний. Может быть, и здесь кто–то об этом прослышал. Вот старики и начали вспоминать, а молодые — придумывать. Вполне вероятное объяснение, как вы считаете?

— Да, но, по–моему, не для всех. Что–то я не слышал, чтобы в наших местах кто–то интересовался подобными вещами. Вчера вечером зашёл в «Герб лорда Морвена» потолковать с одним из своих арендаторов и услышал, как крестьяне да лавочники за стаканчиком виски рассуждают о замке — ну и обо всём, что там, якобы, произошло. Видите ли, есть тут одна история; только уж больно нехорошая, даже жутковатая. Самое бы время её позабыть…

— Я бы с удовольствием послушал, — признался Донал.

— Расскажи ему, Гектор, — попросила мисс Грэм. — А я посмотрю, зашевелятся у него на голове волосы или нет.

— Вы лучше следите за волосами тех, кто насмехается и над чудесами, и над привидениями, — добродушно парировал Донал. — У них воображение так редко получает возможность по–настоящему пробудиться, что когда кто–то или что–то его растревожит, оно действует на них гораздо сильнее, чем на других людей действуют их убеждения.

— Ага, вот я вас и поймала! — торжествующе вскричала мисс Грэм. — Вы же сами признаётесь, что во всё это верите!

— Нет, мэм, боюсь, вы сделали слишком общий вывод. Если я верю тому, что написано в Библии, это ещё не значит, что я верю во всё, что слышу с кафедры проповедника. Некоторые легенды я наверняка отвергну с презрением, которое удовлетворит даже вас. Про другие скажу, что в них есть что–то, похожее на правду. Но есть и такие, о которых придётся сказать, что они, должно быть, и впрямь произошли на самом деле… Но, может быть, вы сначала расскажете мне, что это за история?

— В общем–то, ничего особенного в ней нет, — ответил мистер Грэм. — По крайней мере, такие россказни водятся не только в нашем замке, хотя кое–каких подробностей, конечно же, в других местах не услышишь. Я слышал, что подобные легенды связывают ещё с несколькими домами в Шотландии, да и, наверное, в других странах рассказывают что–то похожее. Тут неподалёку есть один старый дом, так вот вокруг его мрачных подвалов — или вековых башен, какая разница? — тоже витает сказка про потайную комнату, которую нельзя ни отыскать, ни открыть. А уж по праву ли эту историю приписывают нашему замку или нет, сказать я не могу.

— Но ведь такие сказки и слухи могут легко возникнуть из всеобщей любви к таинственному и необычному, — сказал Донал. — Представьте себе, о чём думает обычный крестьянин, привыкший к своему крохотному, тесному жилищу, когда поднимает глаза на огромный, величественный замок. А если иногда ему приходится побывать внутри и он проходит по длинной веренице комнат и коридоров, которые кажутся ему донельзя запутанными и бесконечными, вроде кроличьей норы, неудивительно, что он воображает себе, что где–то тут, в глубине этого каменного лабиринта, должно быть, запрятана некая комната, неведомая даже самим обитателям замка… Простите, я опять увлёкся. Так что же это за легенда?

— Ну, мистер Грант, вы окончательно меня озадачили, — решительно сказала Кейт. — Помилуйте, где же ваши принципы? Сначала вы принимаете одну сторону и ратуете за чудеса, а потом разворачиваетесь и начинаете искать во всём только естественные причины!

— Нет, нет, напротив! Больше всего мне важна правда, и предатели мне не нужны, даже если они притворяются союзниками. Я не хочу иметь ничего общего с выдумками и ложью.

— Но ведь подобные россказни и есть настоящие выдумки!

— Тогда позвольте мне выслушать ту, что бытует здесь.

— Да вы уж, наверное, и так не раз её слышали, — заметил мистер Грэм, но всё же принялся рассказывать.

— Случилось это, когда в замке жил беспутный и нечестивый граф, который не только грабил своих бедных соседей и даже убивал их, когда те пытались ему воспротивиться, но и зашёл так далеко, что перестал соблюдать священный День Господень и в воскресенье творил беззаконие так же, как и во все другие дни. Однажды субботним вечером в замке собралась развесёлая компания. Они играли в карты и пили бутылку за бутылкой, без счёта. С каждым часом День Господень приближался всё неумолимее, но гуляки не обращали на это никакого внимания. Наконец один из них увидел, что стрелки часов показывают без четверти полночь, и заметил, что пора бы остановиться. Он не упомянул о священном дне, но все прекрасно знали, что он имеет в виду.

Граф ухмыльнулся, посмотрел на своего приятеля и презрительно сказал, что если он так дрожит перед церковным советом, то может проваливать, только карты свои пусть передаст кому–нибудь другому. В ответ тот промолчал и не говорил ни слова, пока стрелка не указала на одну минуту до полуночи.

Тогда он снова подал голос и сказал, что вот–вот настанет воскресенье, а в святой Божий день в карты играть не следует. Пока он говорил, рот его как–то странно скособочился и скривился. Но граф стукнул кулаком по столу и поклялся, что если кто–то осмелится встать из–за стола, он тут же пронзит его шпагой.