Мисс Филби улыбнулась:

– Тогда будете жонглировать огненными булавами.

– Что?

Пруденс кивнула в сторону молодого мужчины, который сидел на соседней телеге. Его руки были туго перебинтованы.

– Вот Кам говорит, что не успел поймать огненный топор пару дней назад.

Молодой Кам отсалютовал белой тряпичной культей. Колин судорожно сглотнул.

– Говорите, огненный топор?

Мисс Филби невинно улыбнулась:

– Да я уверена, что вы быстро научитесь. Ничто не учит так быстро, как огонь.

– Э-э-э, пожалуй, одну песню я все-таки знаю! – выпалил Колин. – Песня, про бурную попойку.

Мисс Филби покачала головой:

– На представление придут люди с семьями. Им может не понравиться такая песня.

Колину сразу представилась толпа фермеров с вилами и сборище разозленных домохозяек со скалками в руках. Он поежился. Пожалуй, он сможет изобразить пару пристойных куплетов…

Пруденс едва сдерживала смех, когда смотрела на выражение лица несчастного мистера Ламберта. Но он заслужил это, гадкий предатель! Момент, когда он ушел, оставив ее в гостинице, был одним из самых худших моментов в жизни Пруденс.

Когда хозяин гостиницы велел ей драить пивные кружки, она вышла из себя. На счастье хозяина гостиницы, он среагировал на летящую в него кружку и успел пригнуться. На счастье самой Пруденс, Пом оказался в гостевой столовой и вызволил мисс Филби из лап разгневанного сумасброда, который уже грозился напустить на бедную девушку законников.

И ничего бы этого не случилось, если бы мистер Ламберт придерживался оговоренного ранее соглашения. Так что она не испытывала к нему жалости! Нисколечко!

И все же взгляд снова и снова возвращался к его нахмуренным бровям. Бедняжка, можно подумать, она велела ему встретиться лицом к лицу со своей смертью!

Мелоди провела следующие несколько часов, перелезая с одних колен на другие, завоевывая сердца актерской братии не хуже видавшего виды политикана, хоть и росту в ней было от горшка два вершка. Колин наблюдал за ней с улыбкой, он радовался, что, несмотря на его положение персоны нонграта, никто не держал зла на Мелоди.

Да и мыслимо ли такое?…

В настоящий момент она болтала ножками, сидя на коленях у Молодого Кама – надо думать, что Старый Кам тоже едет в одной из повозок, – изучая его забинтованные руки и осыпая вопросами о том, как его так угораздило.

Некоторые ответы Кама вызывали у мисс Филби приступы хохота, что, в свою очередь, несколько поубавило симпатии Колина к этому молодому человеку недюжинной силы. Кам, судя по всему, считал мисс Филби образцом красоты и не сводил с нее глаз. Впрочем, Колин вынужден был признать, что ночь отдыха и хорошая еда сотворили с ней чудо. Она вся светилась и активно участвовала в разговоре, чего не могла позволить себе с ним.

Ну разумеется, ведь он же злой наниматель, Колин-предатель, человек, выдернувший ее из сказки солнечного Брайтона и ввергший в холодный хаос графства Суссекс.

Тут он заметил, что серые глаза Эвана смотрят на него в упор. Его худое лицо не выражало никаких эмоций, но глаза горели яростью и негодованием.

Колин принял это как должное. Он понимал, что стал для подростка воплощением всего того зла и той несправедливости, что приключились с ним. Он знал, каково пережить предательство в таком возрасте, когда весь твой мир встает с ног на голову. Когда его, Колина, мама умерла, его выставили за дверь, отправив к тетке.

Его тетушка была милой женщиной, но ее в первую очередь беспокоила судьба собственных чад, и Колин жутко скучал по своей доброй матери. Его отец успешно делал вид, что совершенно не вспоминает о своем отпрыске, и с этим чувством они дожили порознь до совершеннолетия Колина.

Так и Эван, которого вырвали из привычного окружения Брайтона и заставили ехать куда-то с незнакомцем, имел, по полному убеждению Колина, право на несколько сердитых взглядом и колких, по мнению двенадцатилетнего юноши, реплик в адрес мистера Ламберта.

Колину как-то не пришло в голову, что он перестал относиться к Эвану как к багажу мисс Филби.

Когда караван во второй половине дня остановился на привал, никто не отдавал никаких распоряжений. Просто каждый занимался своим делом. В считанные минуты телеги опустели, а вагончики полукругом стояли вдоль дороги на ровном месте.

Посреди расчистили площадку, куда первым пришел Младший Кам со связкой ровных деревянных палок в руке.