Она тихо открыла дверь и просунула в щель свечку, чтобы осветить комнату. Дети безмятежно спали в своих кроватях. Правда, Эван по-мужски громко храпел. Он был не против отправиться спать вместе с Мелоди, даже когда выяснилось, что ему придется провести ночь бок о бок с Горди Евой. Пруденс не сомневалась, что Мелоди уснула только благодаря соседству Эвана. Личико маленькой девочки все еще казалось заплаканным, реснички склеились от слез.

Пруденс осторожно закрыла дверь и положила ключ в карман. Она дошла до лестницы, из бережливости задула свечу и стала спускаться вниз, в освещенную гостиную.

– Плохо, что нет никого поблизости, – нервно сказала Оливия. – Этой темной ночкой мне неспокойно.

Пруденс вздохнула и размяла шею, чтобы снять напряжение в спине! Она вспомнила про обещание Колина вернуться до сумерек. Обещание было неправдоподобным, но все равно Пруденс волновалась. Беспокойство не раз спасало ей и Эвану жизнь. Она всегда прислушивалась к своей интуиции, и это помогало им избегать опасности и дурных людей.

Вдруг в дверь постоялого двора кто-то громко забарабанил. Пруденс метнулась в тень под лестницу, а Оливия поспешила через комнату, чтобы отпереть дверь.

«Нет. Не открывай».

Она не произнесла это вслух, несмотря на то, что всю ее прошиб озноб от страха. Это же постоялый двор, Олив и Рагг тем и живут, что пускают внутрь постояльцев.

Потом она услышала пронзительный крик Оливии. Ее объял ужас.

В одно мгновение она оказалась у дверей в детскую, трясущимися руками отперла дверь. Потом зашла внутрь и заперла ее за собой так тихо, как могла. Она кинулась на колени перед Эваном.

– Эван! Эван!

Он что-то протестующее пробормотал.

– Поднимайся, Эван!

Он открыл глаза и спросонья сел на кровати. Она подтолкнула к нему ботинки и бросилась к другой стороне кровати:

– Мелоди! Мелоди! Милая, вставай! Ш-ш-ш!

Мелоди быстро села.

– Дядя Колин приехал?

Пруденс сделала жест, чтобы Мелоди говорила тише.

– Мы должны говорить тихо-тихо, милая. Одевайся, быстро.

Ей показалось, что прошло не менее часа, прежде чем они оделись, застегнули все пуговицы, но на самом деле это заняло всего лишь несколько минут. Эван стремительно собирал в саквояж все, что попадалось под руку.

– Мы не сможем унести все это, – сказал он сестре.

Снизу послышались грубые голоса. Пруденс старалась подавить страх и начать думать.

– Тогда спрячь все это. Мы вернемся потом.

«Если сможем», – подумала она про себя.

Эван оглядел комнату, опустился на колени и стал запихивать саквояж под кровать со стороны передней спинки.

– Отлично, – заметила Пруденс, надевая на Мелоди пальтишко. – А теперь быстро заправь постель, как будто и комнате никого не было.

Они застелили кровать, но не совсем так, как это делали в гостинице. А потом Пруденс приступила к тому, чего боялась до смерти. Она открыла окно и взглянула вниз.

– О, святые небеса!

Эван протиснул голову между ее головой и оконной рамой.

– Да не так уж и высоко. Мне не впервой.

У Пруденс перехватило дыхание.

– Как мы спустим вниз Мелоди?

Эван пощелкал языком.

– Вот край подоконника, а вот водосточная труба. До земли не так далеко, как кажется.

– Но она не сможет слезть! Она же еще ребенок!

Эван фыркнул.

– Разве что ребенок обезьяны, это да. Кстати, ты можешь взвалить ее на спину и так спуститься по трубе. Минута, и мы внизу.

Пруденс осмотрела комнату.

– Я не могу… не могу оставить Оливию одну.

Эван уставился на нее:

– Как это? Мы же с тобой всегда убегали вместе!

Она не могла произнести это вслух, не могла признаться самой себе. Повернувшись к Эвану, она посмотрела ему прямо в глаза и решилась:

– Я не могу уйти. У тех людей… у них мистер Ламберт.

Колина швырнули на колени и сняли с головы капюшон, и тут он почувствовал страх, какого доселе никогда не чувствовал.

Они привезли его обратно на постоялый двор.

«О мой Бог! Мелоди! Боже, Пруденс и Эван».

Оливия отшатнулась от банды головорезов, которая ворвалась на постоялый двор. Ее глаза встретились на секунду с его глазами, она отвела взгляд. Отлично. «Ты меня не знаешь».

Он незаметно огляделся. Ни следа Пруденс и детей. Должно быть, спят наверху. Слышали ли они шум? Догадаются ли они спрятаться или спустятся вниз прямо навстречу опасности? Страх за Мелоди пронзил его.