Сегодня меж зубьев «плуга» застряли цветы из небольшого сада на самой окраине поселения и кусок пожелтевшего пергамента, на который Сацудзо долго смотрел, задумчиво сведя брови, ибо не знал он, сколько дней подряд носил его за собой.

— Эй, хозяин, ты умеешь читать?

— Довольно сносно для того, чтобы вести дела, господин.

— Вот и прочитай мне это.

— Со всем моим удовольствием, мой господин.

Корчмарь схватил в руки пергамент и поднес его к свету:

— Это указ сёгуна, мой господин. «Великие состязания воинов в Осаке! Шестнадцать человек борются не на жизнь, а на смерть за звание самурая и за золотой меч. Придите и победите! Придите и увидите!» Это праздничные состязания сёгуна, мой господин. Каждый год льется кровь. До начала состязаний осталось четыре дня. Хотите взглянуть?

— А я успею пешком за четыре дня добраться до Осаки?

— Уж точно, мой господин. Вы и в три дня доберетесь туда. Собрать вам провизии в дорогу?

— Нет. Лишь дорогу покажи.

— Просто следуйте по течению Зеленой реки, мой господин. Осаку вы тогда точно не минуете.

Сацудзо утер рукой рот, молча поднялся и двинулся к выходу. Пергамент и выцарапанный из «плуга» мусор он оставил корчмарю. Тот уже стоял у порога, внимательно следя за тем, чтобы «плуг» не разнес его заведение. Но на этот раз помощь не потребовалась: Сацудзо взвалил свое чудовищное ржавое орудие на плечо.

Корчмарь долго смотрел на глубокие царапины, оставленные в деревянном настиле клинками «плуга», но на этот раз и тени досады не мелькнуло на его лице. Он даже слегка улыбнулся краешком рта.

Ибо кто-то двинется по следам Сацудзо, и эти следы приведут его теперь в ту самую харчевню.

А начиналось все, собственно говоря, от… сохи. Даже самураи именно от нее. И поверьте, я вовсе не собираюсь просто шокировать вас ради красного словца!

Дело в том, что само слово «самурай» происходит от древнего глагола «самурау» или «сабурахи» и в японском «Словаре древнего языка» истолковывается следующим образом: «служить великому человеку, человеку высшего сословия» либо же «служить хозяину, защищать хозяина». Поразительно то, что для графического обозначения данного слова японцы воспользовались китайским иероглифом «дзи», который разбивается на две составные: «рэн» — человек и «си» — храм. Представляете, что получается по смыслу? Самурай = дзи = человек и храм одновременно. Это и в самом деле говорит о Служении [2] .

Они и служили. Причем до начала правления клана Токугава самураем мог стать любой удачливый человек. Даже человек от сохи, то есть крестьянин.

Время то было непростое — VI–VII века н. э. В 645 году после победы в борьбе за власть двух кланов Сумэраги и Накатоми на престоле Японии оказался император Котоку (645–650), гордо именовавший себя «сыном Неба» (тэнно). Случилась «Великая перемена». Страна и в самом деле изменялась — у нее возникала регулярная армия, гарант безопасности и надежности, в которой оказалась приблизительно 1/3 мужского населения Японии в возрасте от двадцати до шестидесяти лет. Армия в действительности была нужна «сыну Неба», словно воздух. На северо-востоке страны шла почти вечная война с айнами или эдзо — потомками древнейшего населения Японских островов. Жизнь была опасной везде. В прибрежных японских водах уже несколько столетий промышляли пираты. В лесах и горах бесчинствовали разбойничьи банды. Вот и набирали специальные отряды из зажиточных крестьян, «ловких в стрельбе из лука и верховой езде». Мужчине-японцу буквально на роду был написан «путь лука и скакуна» («кюба-но мити»).

Ты первым взобрался на стену вражеской крепости? Ты был первым, кто вступил в бой с противником? Значит, ты выдержал испытание, значит, ты — самурай.

Но не только нестабильностью ситуации в стране можно объяснить появление касты самураев. Я думаю, в образовании сословия самураев «виновата» вечная японская жажда причастности, более того, тяга к зависимости. Уже в XX веке Всеволод Овчинников справедливо отметит: «Когда два японца встречаются впервые, они, прежде всего, стараются выяснить принадлежность друг друга, а также положение, которое занимает в своей группе каждый из них. Без этих сведений им трудно найти основу для общения» [3] . Самурай — это член группы или, выражаясь современным языком, гигантской ассоциации, и принадлежность к ней, а также преданность ей, что превыше всех личных убеждений, во все века считались почетными и желанными.

Первый император появился на Японских островах в 660 году до н. э. и получил титул Дзимму-тэнно, что означает «Правитель Дзимму». С ним началась «земная» история Японии. Несмотря на то, что император почитался как недосягаемый потомок богов, в его окружении все же находилось немало дерзновенных смельчаков, жаждущих любой ценой занять его трон. Одними из первых, кому еще в IX веке удалось узурпировать верховную власть и фактически удерживать ее вплоть до XII столетия, были члены клана Фудзивара. Высокие посты, занимаемые ими при дворе, позволили им довольно быстро взять власть в свои руки. Выдавая женщин своего клана за императоров, Фудзивара тем самым не только приобретали неограниченное влияние при дворе, но и соединялись с верховными правителями кровными узами. От таких «небесных» браков рождались наследные принцы, которые в будущем могли претендовать на императорский престол. Фудзивара буквально организовали в Японии институт регентства, и реальная власть ушла от «небесных правителей». Но власть, как песок, вполне может просочиться меж пальцами. И Фудзивара изо всех сил старались обезопасить себя от возможных соперников, высылая их в отдаленные районы страны, мотивируя это необходимостью защиты территорий от нападений айнов и морских пиратов.