— Собственно говоря, можешь. Я поэтому и звоню. Может, встретимся, пообедаем и заодно все обсудим?

Обед — это сущий пустяк. Он прошел бы по горящим углям, чтобы только хоть как-то помочь.

— Скажи где и когда.

— Знаешь «Морскую кухню» Тони Мандолы на улице Грей?

Он кивнул, потом спохватился, что она его не видит.

— Одно из моих любимых мест, — ответил он, а губы сами собой складывались в широченную улыбку. Пич назначила ему свидание. Он снова почувствовал себя тринадцатилетним мальчишкой — только без юношеских прыщей.

— Встретимся там в двенадцать часов, — произнесла Пич. И повесила трубку прежде, чем он успел задать хоть один вопрос.

Несколько минут он стоял с трубкой в руке и гадал, что у нее на уме, и надеялся, что это окажется он сам. Произнес про себя ее имя, потом повторил его вслух, наслаждаясь его звучанием.

Когда он в первый раз услышал ее имя, то подумал, что ни одна разумная взрослая женщина не позволит, чтобы ее называли Пич — Персик, как ни одному взрослому мужчине не понравится откликаться на имя Джонни-бой или Пузырь.

Однако, познакомившись с ней, он понял, насколько имя ей идет. Со своими волосами цвета заката, золотистой кожей и пышными формами, она напоминала ему спелый плод — и он часто представлял себе, как сладко было бы вкусить его.

Непрерывный зуммер таймера микроволновки вернул его с небес на грешную землю. Он бросился на кухню, вынул из печки багели, разрезал пополам, намазал плавленым сыром и сел завтракать.

Не успел он открыть рот, как снова зазвонил телефон. На этот раз на другом конце провода была Белла Морган.

— Ари, я так рада, что поймала вас до ухода на работу, — сказала она.

— Чуть раньше я беседовал с вашей дочерью. Она рассказала мне о пожаре. Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Собственно говоря, да, — ответила Белла. — Меня беспокоит Пич. Она так переживает.

— Настоящая мать! Вы-то сами как держитесь? — Ему очень нравилась Белла. Такие женщины редко встречаются в наше время.

— Спасибо за заботу. Со мной все в порядке. Ари, дорогой, я позвонила вам, потому что хочу попросить об одолжении.

Ари подозревал, что обаятельная Белла может кому угодно заговорить зубы и заставить делать то, что ей хочется. Наверное, это их семейная черта. Кстати о семье — похоже, сегодня он пользуется повышенной популярностью у женской половины семейства Морганов. Пич тоже хотела просить об одолжении. Интересно, это одно и то же одолжение?

Он совершенно искренне ответил Белле:

— Вам стоит только попросить.

— У Пич возникла навязчивая идея, что этот пожар — часть крупного заговора, организованного с целью погубить ее отца, — сказала Белла.

— Ну, вообще-то… при данных обстоятельствах… все это действительно кажется немного подозрительным, — осторожно ответил Ари.

— Может быть. Но Блэкджек умер. И все возможные заговоры умерли вместе с ним. А Пич не согласна. Она хочет вернуть доброе имя отца. Мы насчет этого поспорили. Я хочу, чтобы дочь продолжала жить своей жизнью, но она никак не может забыть о последних словах отца. Считает их чуть ли не скрижалями.

— А какое я имею к этому отношение?

— Она хочет, чтобы вы помогли ей в расследовании. Убеждена, что причиной его падения является какой-то страшный заговор. — Белла вздохнула. — Я хочу, чтобы вы убедили ее, что она ошибается.

— А если не получится?

— Откажитесь ей помогать. Пич — чудесная женщина, но она довольно непрактична. Если вы ей откажете, она не сможет продолжить дело самостоятельно.

— Сделаю все, что смогу, Белла. Но ваша дочь очень упряма.

Они еще немного поболтали, прежде чем попрощаться. Затем Ари печально поплелся на кухню. Его багель и кофе совершенно остыли, но теперь это было не важно. У него пропал аппетит.

Как он мог так сглупить — поверить, будто Пич захотелось его увидеть? На самом деле ей нужен был не Ари, а тот журналист — специалист по расследованиям, которым он когда-то был. Вот только никто и ничто в мире не сможет заставить его вернуться к прежней профессии. Даже Пич.

«Плохи мои дела», — думал Ари, убирая со стола. Он сам не мог понять, почему Пич так запала ему в душу.

Видит Бог, она совершенно не похожа на его жену. Хелен была высокой, худой, длинноногой и такой умной, что это его пугало, хотя он и сам с отличием окончил университет Беркли. Она не вылезала из потрепанных джинсов и с отвращением смотрела на мини-юбку, носила конский хвост и сама подстригала себе челку, и он до сих пор хорошо помнил ее неухоженные ногти, которые она так и не отучилась грызть.