— Я позвонила в «Службу спасения», — сказала она Белле. — Они приедут с минуты на минуту.

Белла откинула волосы с влажного от пота лба Блэкджека.

— Как ты, дорогой? Что-нибудь нужно?

— Господи, как больно! — простонал Блэкджек.

Белла чуть не плакала.

— Не понимаю. В прошлом году твой отец прошел медицинское обследование. Его здоровье было в полном порядке.

В прошлом году его не травили со всех сторон, как дикого зверя, с болью подумала Пич.

— Уверена, все будет хорошо.

Молитвы Пич возносились к небу. А мысли оставались на земле, с человеком, распростертым у ее ног. «Не умирай, пожалуйста, не умирай! Не оставляй меня, папочка!» — вопил голос внутри нее. Крик нарастал, и в конце концов она поняла, что это завывает сирена «скорой помощи».

Через минуту в зал вбежали трое молодых людей с чемоданчиками первой помощи и носилками. Они слишком молоды, с отчаянием думала Пич, они тоже решат, что он отравился, поставят неправильный диагноз. Неужели не могли прислать кого-нибудь поопытнее?

Однако действовали они быстро и умело, осторожно переложили отца на носилки, дали ему кислород и поставили капельницу, вполголоса переговариваясь между собой. Фразы, вроде «желудочковая фибрилляция» и «отсутствие перфузии сердца», ничего не сказавшие Белле, привели Пич в ужас. Она знала, что скрывается за этими словами, и за это ей тоже следовало благодарить Герберта.

Состояние отца было очень тяжелым.

Ари Раппапорт сидел в своем кабинете, в том самом, где Пич впервые беседовала с ним, и изучал компьютерный макет августовского номера «Техаса изнутри». Ведущая статья рассказывала о реставрации дома Розенбергов в Калвестоне стоимостью в несколько миллионов долларов. Пич была бы довольна, подумал он, разглядывая потрясающие снимки.

Из маленького телевизора доносились музыка и смех — шло очередное ток-шоу. Ари терпеть их не мог, но болтовня и смех в какой-то мере помогали отвлечься от преследовавших его воспоминаний.

Утвердив макет, он поднял взгляд и увидел, что на экране неожиданно появился Билл Баллеза, ведущий местных новостей. Ари сразу понял, что произошло что-то важное. Программы просто так не прерывают. «У сенатора Моргана случился удар во время аукциона в его поместье «Ривер-Оукс», — произнес Билл Баллеза с точно отмеренной долей сочувствия. — Нашему корреспонденту, прибывшему на место происшествия, сообщили, что это, возможно, сердечный приступ. «Скорая помощь» увезла его в Хьюстонский медицинский центр. Оставайтесь на нашем канале, чтобы быть в курсе дальнейшего развития событий».

На секунду Ари снова оказался в прошлом, когда такой же холеный ведущий сообщил о взрыве автомобиля, убившем его жену. У него подогнулись колени. Тогда он тоже сидел в своем кабинете, работал над статьей, которая потом принесла ему Пулитцеровскую премию.

Он не смог уберечь одну женщину. Теперь он дал клятву, что не подведет другую. Его босс, Пич Морган-Стрэнд, в этот момент, вероятно, тонет в обрушившемся на нее потоке журналистов.

Он прекрасно знал эту процедуру, сам много раз принимал в ней участие. Репортеры со всех телестанций Хьюстона сбегутся к больнице. Еще бы! Ведь это такой горячий материал — неожиданный недуг скандального политика.

Фотография больного в постели, эксклюзивное интервью с членами семьи — на этом можно сделать имя. В поисках сведений репортеры будут брать интервью у врачей, младших медсестер, даже у санитаров, если не смогут поговорить с Пич и ее матерью. Ни одна подробность, от прогноза специалистов до содержимого судна Блэкджека, не ускользнет от их пристального внимания.

Они проскользнут в больницу через черный ход или по пожарной лестнице, обшарят каждый этаж в поисках сенатора, словно стая диких псов, вышедших на охоту. Ари представил себе растерянное лицо Пич, когда один из них сунет микрофон ей под нос и станет задавать вопросы, которые кое-кто из журналистов считает образцом хорошей работы.

«Что вы почувствовали, когда ваш отец упал без чувств? Что вы с матерью будете делать, если он умрет? Вините ли вы конгресс в сердечном приступе отца? Учитывая грозящий ему скандал, не лучше ли сенатору Моргану умереть?»

Ари застонал сквозь зубы, когда представил себе полные боли глаза Пич, ее дрожащие губы, ее разбитое сердце.

— Ари, вы куда? — крикнула ему Синди Даунинг, одна из сотрудниц редакции, когда он пробежал мимо ее стола.

Он ничего не имел против такой фамильярности. Все в редакции «Техаса» обращались к нему по имени. Но когда Синди называла его так, ему почему-то становилось не по себе.

— Проверить кое-что, — ответил он.

Офис «Техаса изнутри» находился на сорок четвертом этаже Центра Аллена — финансового сердца Хьюстона. Ари не раз говорил Пич, что им следует переехать, что их нынешнее помещение дорогое и неудобное, что персонал тратит почти столько же времени на ожидание лифтов, сколько на работу за письменным столом.

Он даже нашел одноэтажное здание в Вестхаймере, удобно расположенное и отлично подходящее для редакции. Но Пич отказалась его посмотреть. Офис ее отца находился в Центре Аллена.