Мурзин стал прикидывать в уме, во что это выльется. По самым скромным подсчетам, в ближайшее время в бригаде должно появиться еще около семи тысяч бойцов. Надо подробнейшим образом спланировать их размещение, найти подходящие районы для базирования новых отрядов.

Довольно потирая руки, к нему подошел Ушияк. В его добрых голубых глазах, в простодушной улыбке сквозила радость.

— Скоро настоящую войну начнем, Юра, — сказал он.

— Это неплохо. Но как-то стихийно все получается. Разве такое восстание можно проводить без решения Центрального Комитета Компартии Чехословакии?

— Не беспокойся. Я уже говорил с товарищами. Предварительное решение о восстании принято нашим ЦК. Сейчас мы должны подробно разобрать все организационные вопросы, а потом окончательный план будет представлен на утверждение в ЦК Компартии. Товарищи просят разрешения воспользоваться нашей радиостанцией, чтобы по ней передать сигнал к вооруженному восстанию.

— Что ж, если на то будет решение вашего ЦК, мы будем его выполнять. Но об этом надо немедленно сообщить и советскому командованию. В Москве должны знать о наших планах.

— Да, да. Иначе я и не мыслю. Сейчас в Москве находится Клемент Готвальд. Наш подпольный ЦК имеет с ним надежную связь. Без его указания восстание не может начаться...

К Ушияку подошел молодой высокий чех и, взяв его под руку, начал что-то рассказывать. Улавливая отдельные знакомые слова, Мурзин понял, что разговор идет о партизанском отряде Грековского.

Ушияк внимательно выслушал собеседника и тут же представил его Мурзину:

— Знакомься, Юра. Это слесарь Всетинского военного завода Карел Гопличек. Он же руководитель подпольной коммунистической организации Всетина.

Мурзин встал и пожал чеху руку. А Ушияк продолжал:

— Судруг Гопличек говорит, что наши люди из отряда Грековского взорвали прошлой ночью трансформатор Всетинского оружейного завода у деревни Яблунка. Теперь, уже второй день, завод не работает. И не будет работать еще двое суток, пока не восстановят этот трансформатор.

— Та-ак! Слушай, Ян. Это хорошая мысль. Я видел в горах много высоковольтных линий. Нам надо взрывать металлические опоры электропередач. Представляешь, сколько заводов будет остановлено в Зволене, Всетине, Моравской Остраве, пока немцы восстановят эти линии?

— Ано, ано! Мы обязательно должны это делать.

— А теперь пусть Карел Гопличек скажет, сколько оружия он может передать партизанам со своего завода к началу восстания? — попросил Мурзин.

— Он говорит, что его ячейка выносит с завода каждый день по два автомата и около сотни патронов. Это, конечно, мало, — перевел Ушияк. — Но они сообщают Грековскому о каждом транспорте, который прибывает на завод за оружием. По его сведениям, Грековский уже захватил два немецких грузовика с боеприпасами. Надо организовать партизанские засады на дорогах в окрестностях Всетина, тогда можно добыть много оружия. А еще лучше, он предлагает атаковать ночью заводской склад. Сейчас его охраняют солдаты венгерской армии.

— Дельное предложение. Надо посоветоваться с Грековским, как это сделать.

В голове Мурзина зрели грандиозные планы будущих диверсий на территории Чехии и Моравии. А Карел Гопличек стоял рядом и думал: «Если бы я был не простым рабочим-слесарем, а директором Всетинского завода, с каким удовольствием передал бы я этим людям тысячи автоматов, чтобы скорее избавить родину от фашистов».

И конечно же, не предполагал тогда коммунист Карел Гопличек, что пройдет всего несколько лет и народная власть, за которую он боролся, поставит его директором Всетинского завода. Только в новой Чехословацкой Социалистической Республике этот завод будет выпускать не оружие, а бесчелночные ткацкие станки для легкой промышленности братских стран социализма.

Но прежде чем это случилось, пришлось пролить еще много крови...

Над Прагой моросил мелкий, колючий дождь. В пражских Градчанах возле Чернинского дворца выстроилась вереница легковых автомобилей. Рядом со сверкающими черным лаком массивными «мерседесами» и «опель-адмиралами» на небольшой площадке разместились машины чином пониже: «вандереры», «опель-капитаны» и «татры». Они только что доставили своих хозяев к шикарной резиденции статс-секретаря протектората Чехии и Моравии Карла Германа Франка и теперь терпеливо ждали их возвращения.

Редкие прохожие, попав на эту площадь, ускоряли шаг, стараясь побыстрее ее миновать. Здесь, как и много столетий назад, веяло смертью. В средние века на этой площади казнили инакомыслящих. Трупы зарывали тут же. Во время земляных работ здесь находили человеческие скелеты. Но все они были без черепов, — отрубленные головы выставлялись на всеобщее обозрение, а потом их зарывали в другом месте. И хотя времена средневекового варварства давно миновали, с появлением в Праге группенфюрера СС Карла Германа Франка площадь эта вновь и с еще большей силой обрела свою страшную славу. Именно отсюда, из Чернинского дворца, отправлялись на свой варварский промысел на чешской земле помощники смерти в черных мундирах СС.