Но даже при ярком свете луны невозможно было что-либо разглядеть.

— Пойдем к нам в землянку, — предложил Ушияк, — там посмотрим.

Втроем они отправились по лесной тропинке. По дороге Дворжак рассказал, что встретился с представителями Пражского подпольного комитета компартии.

— Пражские товарищи хотят переговорить с вами лично. Прислали троих. Они остановились в селе Дольная Бычва у знакомого, — сказал Дворжак. — А завтра в восемь утра придут к стыку трех туристических троп возле опушки леса у замка на горе Княгиня.

— Та-ак! — Мурзин пристально посмотрел на Дворжака, но на непроницаемых очках того отражались лишь блики луны. — Послушай! А ты сам сходи туда утром и приведи этих людей куда-нибудь в другое место.

— Почему в другое? — торопливо спросил Дворжак. — Вы не хотите с ними встречаться? Я давно уже чувствую, что вы отвергаете любую связь с местными подпольными организациями.

— Постой, постой, — прервал его Ян Ушияк. — Я запрещаю тебе разговаривать с капитаном в таком тоне. — И, уже обращаясь к Мурзину, добавил: — Юра! Зачем в другом месте? Нам все равно надо пойти на гору Княгиня. Посмотрим площадку для грузов, наметим, где выставить людей, где разложить сигналы...

Разговаривая, они подошли к штабной землянке и в сопровождении Дворжака спустились в нее. Мурзин чиркнул спичкой, зажег фитилек светильника. Пламя тускло осветило землянку. Ушияк развернул принесенное Дворжаком объявление. Статс-секретарь протектората Чехии и Моравии доводил в нем до сведения жителей, что на территорию Моравии пробралась партизанская банда, которая совершает диверсии в районах Злина, Всетина и Моравской Остравы. Далее перечислялись страшные кары, ожидающие каждого, кто посмеет укрывать или поддерживать бандитов. А в конце объявления Карл Герман Франк обещал награду в сто тысяч крон тому, кто живым или мертвым доставит в руки германского командования партизанских командиров — надпоручика Ушияка и советского офицера Мурзина.

— Смотри-ка, Юрий-братор! Немцы уже и фамилии наши знают, — удивился Ушияк.

— Теперь им остается только узнать, где наша база, и тогда можешь с уверенностью ждать «гостей», — хмуро проговорил Мурзин.

— Ладно, Дворжак. Иди отдыхай, а утром приходи сюда. Пойдешь с нами на встречу с пражскими товарищами. Мы-то ведь их не знаем, — сказал Ушияк, отложив в сторону обращение Франка.

Оставшись вдвоем, Ушияк и Мурзин составили радиограмму в Киев, потом долго обсуждали вопросы, связанные с завтрашней встречей с пражскими товарищами. Даже укладываясь спать, продолжали они говорить об этом.

Рано утром в сопровождении Дворжака, прихватив с собой для охраны двенадцать партизан, Ушияк и Мурзин спустились с горы Чертов млин и стали подниматься по лесной туристической тропе на гору Княгиня.

Над землей стелился редкий туман. Чуть повыше, над лесом, он становился гуще. Сырой воздух неприятно холодил лицо и руки. Вскоре сквозь поредевший лес партизаны разглядели крутой косогор. На поляне сходились три туристические тропы, но на них никого не было видно.

— Ты ступай впереди, а мы пойдем за тобой на некотором расстоянии, — предложил Мурзин Дворжаку.

— Вы, наверно боитесь? Потому и хотите, чтобы я шел один.

— Иди вперед, раз тебе приказывают, — уже внушительнее сказал Мурзин и, расстегнув кобуру, вытащил пистолет. Он чувствовал, что сейчас что-то произойдет. Нет, это было не предвидение, просто каким-то внутренним чутьем он ощущал приближение опасности.

Дворжак неестественно дернул головой и покорно пошел вперед. Несколько поодаль за ним двинулись и остальные. Ушияк укоризненно покачал головой, но ничего не сказал Мурзину.

Дошли до середины поляны. Впереди, сквозь плотный туман прорезалась темная полоска густого леса. Навстречу партизанам вышли из-за деревьев три человека. Дворжак остановился, подождал остальных и, кивая на самого высокого из незнакомцев, сказал:

— Руководитель Пражского подпольного центра...

Но закончить фразу он не успел. Мурзин, разглядывавший гусиное перо на зеленой шляпе этого человека, увидел вдруг за его спиной вооруженных немцев. Они выбегали из леса и охватывали полукольцом столпившихся партизан.

— Засада! — крикнул он, хватаясь за автомат.

Дворжак и «представители пражского подполья» метнулись в сторону, мигом скатились в небольшой овражек. И тут же перестук пулеметных очередей врезался в тишину. Пули пронзительно засвистели над головами.

Мурзин кинулся на землю и дал по немцам длинную очередь. Открыли огонь и другие партизаны.

— Отходим назад! — крикнул Ушияк.

Короткими перебежками, отстреливаясь на ходу, они устремились назад через поляну к лесу. Но и там уже были немцы. Из-за деревьев вспыхивали желто-зеленые огоньки автоматных очередей. Партизаны, продолжая отстреливаться, ринулись в сторону, к обрыву. На дне явственно слышалось клокотливое урчанье горного ручья.