— Прятал, что ли?

— Ага.

— От кого?

— От немцев.

Девочка рассмеялась.

— Ты чего? — обиженно спросил Виктор.

— Так просто. Забавно у тебя получилось. От немцев спрятал, а свои отобрали.

Закипавшая было злость неожиданно улетучилась, и Виктор от души засмеялся.

— На войне всякое случается, — повторил он слышанную от кого-то фразу. И тут же спросил: — А ты из него хоть стреляла?

— Нет. Не пришлось.

— Давай постреляем?

— А где?

— Там, в парке, пруд есть. Лягушек полно. Айда туда, пока не стемнело!

— А кино?

— Хорошо! Сегодня фильм посмотрим, а завтра утром постреляем.

— Ладно! — кивнула Таня. — А тебя как зовут?

— Меня? Виктор!

— А меня — Таня!

— Это я уже знаю.

— Откуда?

— Так, один человек сказал.

Словно из-под земли перед ними вырос лейтенант Пархоменко.

— Отчего молодежь носы повесила? — улыбчиво спросил он. — Пойдемте, я вам необыкновенный фокус покажу.

— Не, мы в кино собрались, — ответил и за себя, и за Таню Виктор.

— И в кино успеете, и фокус посмотрите, — настаивал Пархоменко. — Там, в столовой, еще только экран развешивают.

— А почему ты не хочешь? Пойдем, — предложила Таня.

— Не, я тут побуду. Уже насмотрелся этих фокусов.

Девочка стояла в нерешительности.

— Раз Виктор Пятеркин сказал, значит, так и будет. У него слово твердое, — спрятав улыбку, проговорил лейтенант Пархоменко.

— Откуда вы мою фамилию знаете? — насупившись, спросил Виктор.

— Вот чудак, — опять улыбнулся Пархоменко. — Ты что же, инкогнито здесь живешь? Спросил дежурную сестру — она и сказала.

Виктор не знал, что такое «инкогнито», но спрашивать у лейтенанта не стал. Его настораживала та навязчивость, с которой лейтенант Пархоменко пытался завоевать его расположение.

А тот продолжал:

— Ты, хлопчик, не дуйся. Мы еще с тобой в Малоивановке встретимся.

«Опять с этой Малоивановкой пристает», — подумал Виктор и, чтобы отделаться от лейтенанта, обратился к своей собеседнице:

— Пойдем, Таня, в зал, места займем.

— Пойдем, — согласилась девочка.

— А меня с собой не хотите брать? — крикнул им вдогонку Пархоменко.

Но ни Виктор, ни Таня даже не обернулись.

На другой день лейтенант Пархоменко исчез из санатория. Виктор не видел его за завтраком, не встретил в парке, где, дождавшись мать, долго гулял с ней по причудливым аллеям. В голубом бездонном небе не было ни единого облачка, весеннее солнце нещадно палило землю, и все обитатели санатория заполнили небольшой парк.

Успокоившись после первых минут радостной встречи с сыном, Мария Викторовна без умолку рассказывала ему о последних письмах отца, о знакомых сверстниках Виктора. Поглядывая на сына, она сокрушенно вздыхала:

— Ох! Скорей бы уж все это кончилось! Отец на фронте, так ему ж нельзя иначе — военнообязанный он. А ты-то чего? Малой еще. Неужто без тебя не побьют германца?

Виктор не знал, как утешить мать, и отмалчивался. Ему хотелось побыстрее распрощаться с ней и отправить обратно в город. К тому же из-за ложного стыда он боялся встретить лейтенанта Пархоменко (вдруг тот потом будет называть его маменькиным сынком). Именно поэтому Виктор внимательно всматривался в каждого встречного, пытаясь заранее разглядеть лейтенанта, чтобы вовремя свернуть с матерью на другую аллею.

Но... лейтенанта Пархоменко нигде не было видно.

Когда же на одной из аллей показалась Таня, Виктор кивнул на нее и сказал матери:

— Видишь, девчонка, не больше меня, а в партизанах воюет.

Мария Викторовна глубоко вздохнула и ничего не ответила.

Не более двух часов провел Виктор с матерью, а когда она уехала, побежал разыскивать Таню. Нашел он ее в парке. Девочка одна сидела на скамейке и читала книгу. Виктор подсел к ней и спросил:

— Чего читаешь?

— «Войну и мир», — не отрываясь от книги, ответила Таня.

— Интересно?

— Ага...

— Ты кем хочешь быть, когда вырастешь? — неожиданно спросил Виктор.

Таня подняла свои голубые глаза и пристально посмотрела на Виктора.

— Я — врачом. Людей лечить буду. А ты?

Виктор не ожидал встречного вопроса и несколько замешкался.

— Ну, кем же ты будешь? — настойчиво повторила Таня.

— Хочу в летчики, — неуверенно сказал он.