Поэтому посвящать Верлона в тайну подземелья пока не следовало. По той же причине не удостоился войти в круг избранных и нынешний командующий вооружёнными силами Ордена. Безусловно, Мират арДамал был неплохим, в чём-то весьма симпатичным человеком. Но он не обладал теми чертами, которые необходимы настоящему лидеру и полководцу. Уровень арДамала — руководство крепостным гарнизоном, не более — и то лишь при условии, что речь идет о не слишком значительной цитадели. Сам арДамал, не будучи в душе карьеристом, прекрасно осознавал собственные недостатки и — если возникнет такая необходимость — готов был безропотно уступить более достойному кандидату свой пост, занимаемый лишь по необходимости. Но кто сумеет предугадать, как способна изменить человека власть — или её утрата? Лабиринт скрывал достаточно тайн, чтобы соблазнить слабого духом или недостаточно твёрдого в вере. То, чего не знаешь, не сможешь осознанно употребить во зло.

Признаться, привести сюда леди Рейвен и её спутника на фоне этих рассуждений выглядело совершеннейшей глупостью. Таша человек преданный, за годы знакомства с ней Вершитель неоднократно имел возможность в этом убедиться. Взбалмошная, непоседливая, самовлюблённая, не признающая авторитетов — она, в то же время, сохраняла верность Ордену не из фанатизма (как немалая часть рыцарей), не из корысти (как большая часть магов и волшебниц) и не по привычке (хватало и таких людей, панически боящихся любых жизненных перемен), а осознанно и искренне. Сказывалось воспитание, заложенное её отцом, лордом Рейвеном, которого Метиус прекрасно знал и весьма уважал. И пусть в период учебы и последующие годы Таша с отцом общалась до обидного мало, усвоенные с детства принципы долга и чести у девушки сохранились в полной мере… хотя она не всегда интерпретировала понятие долга так, как от неё ожидали.

Правда, она занимает в иерархии Ордена не то место, чтобы быть посвященной в секреты, способные нанести престижу Несущих Свет непоправимый, смертельный удар.

Блайт — бывший враг, пока что не ставший другом. Метиусу импонировало неравнодушие Консула к судьбе мира. И его бескорыстие — из разговора с Блайтом старому магу удалось понять, что для себя тот не ищет в предстоящих событиях особой выгоды. И не стремится заслужить сколько-нибудь значимый пост в Ордене, хотя, видит Эмиал, будь на то воля арГеммита, этот человек сегодня же занял бы кресло Вершителя. Достоин. И по уму, и по магическому рангу.

Но пока что он просто гость. Гость, которого не следует пускать намного дальше прихожей.

Так почему сейчас он, Вершитель арГеммит, ведет совершенно не достойных такой чести людей в недра лабиринта?

Ответ на этот вопрос лежал на поверхности — но самому Метиусу понадобилось несколько дней, чтобы осознать всю простоту и очевидность аргументов, необходимых для принятия верного решения.

Всю свою жизнь, начиная с того момента, как экзаменационная комиссия признала за юным магом право на звание адепта, арГеммит посвятил служению Ордену. И на этом пути очень скоро стало ясно, что человек, уверенно идущий к власти, очень быстро лишается немалой части истинных друзей. И хорошо, если только части. Зато вокруг появляются те, кто лишь называет себя друзьями, хотя на деле являются не более чем соратниками, попутчиками на дороге славы, дороге карьеры, дороге долга. Многие из них достойны уважения, симпатии, доверия — но лишь единицы становятся по-настоящему близкими и дорогими. Друзьями.

Такими были Ингар, Лейра… таким мог бы в будущем стать юный и безрассудный Гент арВельдер.

Таким никогда не станет Мират арДамал, сохранивший бодрость тела, но утративший жар в сердце. И не сможет занять место в сердце старика юная Бетина Верра, даже если в течение тридцати-сорока лет растратит подростковую бескомпромиссность и некоторую напускную жёсткость.

Ташу Рейвен старик знал уже достаточно давно. По сути, она стала ему почти дочерью — не имевший родных детей, Метиус поневоле тянулся к обаятельной, несносной, ершистой, жизнерадостной — в общем, к такой разной девушке. С уходом Ингара и Лейры в его сердце образовалась пустота, и сейчас — лгать себе он не собирался — эту пустоту в немалой степени заполняла его непутёвая протеже. Ну а Блайт… ещё в ходе прежнего многолетнего противостояния Метиус научился уважать своего оппонента за профессионализм, объективность и верность принципам. Узнав Блайта лично, он понял, что хотел бы иметь такого друга.

А тем, кого хочешь считать друзьями, следует оказывать доверие.

Очередной поворот, очередной узкий туннель, более похожий на лаз. Дверь — на сей раз вполне простенькая, хлипкая на вид. Метиус помнил, как его впервые привели к этой двери и дали возможность самостоятельно изучить наложенные на неё ловушки. Тогда он не справился — и только мастерство его бывшего, давно ушедшего в чертоги Эмиала учителя, спасло молодого мастера от гибели. Сегодня придётся постараться этой парочке…

— Передохнём, если не возражаете, — он тяжело опустился на пол, вытянув гудящие от усталости ноги. — Проклятье, я давно отвык от пеших прогулок. В седле — ещё куда ни шло, хотя чем дальше, тем больше я предпочитаю карету. С хорошими рессорами и мягкими подушками.

Усталость не была наигранной — старик, несмотря на всё своё мастерство, действительно выдохся. Одна лишь простая прогулка по этим катакомбам вымотала бы его порядком постаревшее тело, но попутно приходилось следить за ловушками, тратя на распутывание заклятий отнюдь не бесконечные силы.

Блайт выглядел довольно свежим. Сбросив доспехи, за исключением латных сапог, сразу же, как только за их спинами закрылась потайная дверь, ведущая в лабиринт, он остался в плотном, но почти не стесняющим движений поддоспешнике и узких штанах. Вместе с доспехами оставил и оружие — по уверению поводыря, пользы от клинка в подземелье не было ни малейшей, а лишняя тяжесть — она всегда лишняя тяжесть. Так что часовая прогулка, несмотря на давящую атмосферу катакомб, особой сложности для него не представляла.