— Капитан?

— Ваша светлость? — в тон ему ответил Хай.

— Есть новости?

— Есть.

— Плохие?

Некоторое время капитан разглядывал приближающийся фрегат, затем хмыкнул:

— Дерьмовые. Это «Мизерикорд», корабль Арга Вешателя, правой руки адмирала Родана.

— Многообещающее прозвище.

— Этому китом траханному ублюдку очень нравится зрелище болтающихся на рее людей. Говорят, что даже в том случае, если купец им сдается, Арг всё равно приказывает вздернуть парочку человек… как он говорит, для острастки, чтоб ему прилипала в хер вцепилась… Я очень надеюсь, ваша светлость, что вы что-нибудь придумали. Мне моя шея довольно-таки дорога.

Блайт подошел к борту и посмотрел на корабль. Он был красив — выкрашенное в серый цвет судно, несущееся вперед под шатром серых же парусов… прекрасный цвет для пирата — уже в легком тумане серый фрегат мгновенно превратится в корабль-призрак, невидимый и опасный. Ощущая свою силу, «Мизерикорд» не совершал никаких маневров, просто пер вперед, не сомневаясь, что вскоре догонит добычу.

— Капитан, представьте, что вы преследуете какое-то судно, — Блайт не поворачивался к собеседнику, но не сомневался, что Ублар Хай ловит каждое его слово. И не только он — находящиеся поблизости матросы обратились в слух, понимая, что этот мужчина в элегантном кожаном чёрном костюме их единственная надежда. О том, что на борту находится маг, Ублар Хай не распространялся, но уверенная манера поведения Блайта делала его идеальным кандидатом на столь ожидаемую роль спасителя.

— Ну представил, — буркнул из-за его спины Хай. — Бывало такое… чего уж тут представлять.

— И в это время с преследуемого судна за борт летят ящики, бочки и прочая дребедень. Что вы подумаете?

— Что капитан сраного корыта решил облегчить корабль, — не задумываясь, ответил Хай. — И что он кретин, каких мало. Какую-то говёную прибавку к скорости он получит, но…

— Отлично. Пусть ваши матросы волокут сюда всё, что можно сбросить за борт. Только, капитан, имейте в виду, мне нужно, чтобы это «что-то» плавало.

— Я понял идею, ваша светлость, — ухмылка капитана была нерадостной. — Только зря вы это… думаете, пустой бочкой можно проломить борт фрегата? И не надейтесь, там доски толщиной с китовый хрен.

— Капитан, — вздохнул Блайт, — просто отдайте команду. Об остальном я позабочусь.

Постепенно палуба «Урагана» стала приобретать вид изрядно захламленного склада. Моряки — люди прижимистые, а потому в первую очередь выставили рассохшиеся бочки, потрескавшиеся ящики — в общем, что похуже. Блайт к такому жлобству отнёсся с полнейшим равнодушием, его план требовал лишь, чтобы этот хлам продержался на поверхности воды несколько минут. Правда, избавлением от бесполезного барахла дело для Хая не ограничится, и это был довольно скользкий момент. Мысленно Блайт пересчитывал остатки золота на случай, если придётся раскошелиться. Даже угроза гибели не всегда способна заставить моряка, кормящегося с трюма своего корабля, расстаться с потенциальной прибылью.

— Я помню, капитан, вы прикупили в Кинте тканей? — осторожно начал консул неудобный разговор.

Ранее ему не раз приходилось общаться с подобным народом, но понять их до конца Блайт так и не сумел. Казалось бы, смерть — уже совсем рядом, тут уж не до наживы, не до золота, задницу бы спасти… так нет, Хай сразу насупился, седые усы встопорщились, глаза взглянули недобро.

— Ну… было дело, ваша светлость.

— Я хочу, — на этот раз в голосе Консула звучала сталь, — чтобы вы, капитан, приказали застелить тканью корму вашего корабля.

— А вы знаете, ваша светлость, сколько стоит рулон кинтарийского шёлка?

— Знаю. Меньше, чем ваша, капитан, посудина.

Ублар Хай некоторое время молчал, словно раздумывая, начать ли спорить, или просто ограничиться попыткой содрать с беглого Консула стоимость ткани, которая несомненно придёт в негодность, соприкоснувшись с давно не драеной, просмоленной палубой. И вдруг ухмыльнулся во всю пасть, обнажив изрядно попорченные временем зубы.

— А и ладно! Эй, ты и ты… живо в трюм, черепахи брюхатые… две штуки шёлка волоките, как раз на корму и хватит.

Через несколько минут палуба «Урагана» стала напоминать будуар южной красавицы, помешанной на морской романтике. Жгуче-алый шёлк (ну ещё бы, корабль ведь в Сур направляется, стало быть, Альянс в числе первых покупателей запланирован) покрыл старые доски воздушной, почти невесомой пеленой. Блайт тут же принялся расхаживать по драгоценной ткани, давая указания матросам расставлять ящики и бочки так, чтобы, не приведи Эмнаур, ни один предмет не касался другого. Затем, убедившись, что всё сделано как надо, опустился на колено возле ближайшей бочки, кривобокой, давно пришедшей в негодность. Хотелось бы знать, зачем капитан таскает с собой этот хлам? На дрова, разве что…

Руки мага двигались в такт льющимся словам, на лбу показались капельки пота. Закончив с бочкой, он сместился к стоящему поблизости сундуку, явно некогда грубо взломанному при помощи топора. Затем настала очередь ещё одной бочки, ящика… Прошло минут сорок, прежде чем Консул тяжело опустился на палубу и смахнул со лба обильно выступившую влагу. Выглядел он неважно — щеки ввалились, дыхание вырывалось из лёгких с заметным хрипом.

Что бы там не говорили теоретики, но во многих заклинаниях стихий замешана изрядная доля Магии Крови… слишком уж выматывает и создание голема, и формирование таких вот ловушек. Одну, две или пять — ещё куда ни шло, но последовательно зачаровать три десятка отнюдь не мелких предметов… Тяжело.