Шрифт:
— Реактор и системы?
<На месте!> — одновременно прокантировали техножрец позади него и технопровидец из чрева махины.
— Орудийные сервиторы?
Сервиторы прострекотали бинарный отклик.
— Принцепс, «Доминатус Виктрикс» готова и рвется в бой. Ваше слово.
<Начать журнал исполнениям>.
<Активизировано…>
<Гвидо Пернал Яксиул Принцхорн, принцепс, Легио Темпестус>.
— Инвикта, — поправил Тарсес.
<Виноват. Инвикта, конечно. Я подключен к блоку мыслеуправления «Владыки войны» «Доминатус Виктрикс». Мои полномочия признаны?>
<Признаны…>
Тарсес вручную вбил дату, время и место, нажимая клавиши вместо принцепса:
— Мы приступаем к исполнению К494103. Начать запись бортжурнала.
<Запись…>
Тарсес ждал. Через штекеры он чувствовал разум Принцхорна, приноравливающийся к току данных, к внезапной и невероятной тяжести бытия титаном «Владыка войны». Тарсес ощущал его страх и удивление, смешанные в равных пропорциях. Он чувствовал тревогу и беспокойство Принцхорна за порученное бремя.
<Модерати?>
— Принцепс?
<Манифольд у меня?>
— Манифольд ваш, принцепс, — подтвердил Тарсес.
<Благодарю. Раскрыть и убрать по порядку упряжь и стыковочные силовые кабели с конечностей. Включить моторные передачи. Есть «зеленый»?>
— Вижу «зеленый», принцепс, — ответил Тарсес. Его руки летали над ручками настроек пульта. Он по-прежнему не мог заставить себя обращаться к Принцхорну «мой принцепс».
<Инициировать пусковую последовательность главного реактора. Запустить двигатель>.
— Есть запустить двигатель. Через три, два, один…
Раздался оглушительный вулканический рокот высвобожденной мощи. Корпус завибрировал.
— Запуск двигателя, запуск двигателя, — объявил Тарсес.
— Мощность на всех ходовых системах, — доложил Анил.
— Полное усиление на всех элементах обнаружения, — отметил Кальдер.
— Главная тяга достигнута на текущий момент, — произнес Тарсес, щелкая переключателями. — Принцепс, ваше слово.
В раке позади него Принцхорн уперся ладонями в стекло и устремил взгляд вперед.
<Пошел!>
1010
Она пришла в себя в кромешной тьме, резко села — и стукнулась головой; раздался глухой звон.
Спертый воздух пах гарью. Ничего не видя, она пошарила вокруг и нащупала лист железа, навалившийся сверху. Под ним оставалось совсем мало места, поэтому она и ударилась, попытавшись сесть.
Запаниковав и от клаустрофобии, и от страха оказаться в ловушке и сгореть, она надавила руками изо всех сил и спихнула железный лист.
Тот с грохотом соскользнул — и на нее хлынул мутный дневной свет. В воздухе плавал дым.
Она вытянула себя из дыры, выкапываясь из-под горы перекрученного металла и каких-то машинных деталей. Пошатываясь, встала на ноги и потащилась, спотыкаясь, через разбросанные обломки. Центр Горловины Пласта был полностью раздавлен падающим великаном. Дымящиеся останки махины, даже лежащей лицом вниз, возвышались над ней горой. Из помятых теплообменников с задней стороны корпуса лениво тянулись вверх столбы грязно-черного дыма.
Кашляя, Калли вернулась по своим следам и принялась обыскивать место, где ее едва не засыпало. Под сломанной пресс-плитой нашлась скрючившаяся на обожженной земле Голла Улдана, с испачканным кровью лицом. Когда Калли убрала обломки, она заморгала на бледном свету и прошептала:
— Ты меня спасла.
Калли помотала головой:
— Нет. Я не знаю, как эта штука нас миновала.
Она помогла Голле подняться.
— Ты голову рассадила, — сказала Голла.
— Ты тоже.
Голла попыталась дотронуться до головы Калли.
— Оставь. Не трогай.
— Выглядит ужасно.
— Меня что-то ударило. Оставь.
— Только мы остались? — спросила Голла.
— Думаю, да.
— Надо посмотреть.
Калли кивнула.
Они некоторое время пробирались через дымящиеся руины, сдвигая куски спекшихся обломков и надеясь, что ничего под ними не найдут, однако — нашли.
Они нашли Ранага Зелумина — или по крайней мере верхнюю его половину. Что-то раскаленное, тяжелое и железное перерубило его пониже грудины. Долго на него смотреть они не смогли.